Чтение онлайн

— Разумно, — согласился Трубецкой. — Но в вопросах внешней политики мы вынуждены оглядываться на Москву. Ход, который вы предлагаете, должны одобрить Медведи.

— В чём проблема, — сказал Богратион. — У нас намечена встреча в рамках Совета Безопасности. Вот и представим на ней план господина Барского.

— Письмо должен доставить я? — решаю уточнить.

— Кто же ещё, — хмыкнул лидер клана. — вариантов у нас попросту нет. Разумеется, не бесплатно, ведь вы рискуете. Ещё и нож присовокупим к этому посланию. Чтобы совсем понятно было. Для альтернативно одарённых.

Прозвучало двусмысленно.

— Когда будет принято решение, — задумчиво произнёс я, — обсудим условия. И это не обязательно будут деньги.

— Само собой, — нахмурился Богратион. — Аппетиты нашего барона растут.

— А не пригласить ли барона на Совет Безопасности? — вдруг выдал Барский. Всё выглядело так, что он принял спонтанное решение, но я знаю эту лису. Просчитал каждую реплику ещё на прошлой неделе. — В качестве сопровождающего одного из нас. Или консультанта. Если враг попытается осуществить провокацию…

— Ох, господа, — расплываюсь в обворожительной улыбке. — Скоро вы лишитесь всего, что нажито непосильным трудом ваших предков! Но я таки соглашусь. За деньги — да.

Если нашим князьям прилетает от жареного петуха, они перестраиваются быстро. Меняют политику, заключают новые союзы, восстанавливают прерванные связи. Всё выглядело так, что в Фазис прибудут лишь два клановых лидера — Долгоруков и Орлов. Однако за сутки расклад изменился до неузнаваемости.

Меня прикрепили сопровождающим к герцогине Вороновой.

Нельзя сказать, чтобы я удивился. Мы уже работали вместе, неплохо ладили, такой шаг выглядел логичным. Заодно мне давали понять, что я перестал быть нежелательной персоной. И это могло косвенно свидетельствовать об успехах отца Симеона. А самое удивительное: я даже поприсутствовал на плановом совещании во дворце Трубецкого, где обсуждались составы приезжих делегаций и текущий политический расклад. И там сюрпризов хватало.

— Прислали ноту, — сообщил Всеволод Аракчеев, пожилой граф, отвечающий в клане за международные связи. Утверждать наверняка не могу, но его недавно назначили. — Халифат требует экстрадировать Махмуда Шестого, которого объявили преступником. Трибунал хотят устроить.

— Пусть идут в жопу, — беззлобно ответил Трубецкой.

— Мы так и ответили, — усмехнулся Аракчеев. — Но в цивилизованной дипломатической форме.

— Что-нибудь ещё? — сменил тему лидер.

Аракчеев продолжил доклад:

— Персии выдвинут ультиматум. Отказ от военно-политического курса на Россию и Небесный Край, снятие торгового эмбарго с Нумидии, передача части провинций Халифату. Невыполнение одного из этих пунктов приведёт к вторжению.

— Что персы?

— Обратились к нам за помощью. Неофициально. А к Москве — очень даже официально. Просят ввести миротворческие силы.

— Медведи не смогут этого сделать, — резонно заметила герцогиня. — Без всеобщей поддержки.

— Так Волки откололись, — хмыкнула Наталья Андреевна. — Они у нас главные обиженки.

— А вот здесь вы ошибаетесь, герцогиня, — покачал головой Аракчеев. — Как стало известно, князь Волконский всё же изъявил желание приехать и обсудить ситуацию. Вот только, боюсь, нам не понравится состав делегации.

— В смысле? — настала очередь Трубецкому удивиться.

Аракчеев посмотрел на Брема.

Эсбэшник обречённо заговорил:

— Клан Волков недавно укрепился. Княжеский Род Чхеидзе прибыл в Сибирь и принёс вассальную присягу Волконским. Кроме того, в состав делегации включён Арнольд Гамов, старший сын… экс-начальника СБ.

— Разве их всех не перебили? — удивилась герцогиня.

— Труп Арнольда не смогли найти, — помрачнел Брем. — Судя по всему, он — последний в Роду.

— Но у него же были дети, — вспомнил Трубецкой. — Дочка и сын.

— Они-то как раз и мертвы, — сообщил Брем. — Мертвее не бывает.

Я начал ловить сочувствующие взгляды.

— Что? — демонстрирую абсолютную невозмутимость. — Сунется — умрёт.

С Родом Гамовых у меня давние счёты. В тот день, когда я отжал у Трубецких своё баронство и вступил в клан, бывший начальник службы безопасности решил сразиться со мной на арене. Умер, естественно, не я. Ни секунды не сомневаюсь, что Арнольд затаил злобу и хочет отомстить. Вот только Гамовы участвовали в перевороте, были вырезаны под корень и лишились всего. Ну… всего, что находилось в Фазисе. Я очень удивился бы отсутствию заначек в банках Ганзы и активов за пределами России.

Так или иначе наследник Гамова не спешил с ударом. Либо приходил в себя после сокрушительного поражения, либо полагал, что месть — блюдо, которое подают холодным.

И вот он приезжает.

Сомневаюсь, что с мирными целями.

А вот реакция князя Трубецкого была неожиданной. Вряд ли он горел желанием здороваться со старыми врагами, которые намеревались его свергнуть. При этом хорошо понимал подтекст включения предателей Эфы в делегацию Волков. Конкурент хотел продемонстрировать очевидное: Трубецкие теряют влияние, Волконские его наращивают. И как бы не складывалась международная обстановка, отношения между Фазисом и Никополем всегда будут натянутыми. Но… Николай Филиппович совершенно не переживал. Напротив — радовался.

Эту метаморфозу заметили и остальные.

— Чего мы не знаем, Коля? — вкрадчиво поинтересовался Богратион.

— Эх, друзья. Всё это время нас преследовали неудачи, и, готов биться об заклад, многие утратили веру в своего лидера, — высокопарно произнёс Трубецкой. — Но вы же не думаете, что я позволял нашим врагам спокойно укрепляться за счёт этих огрызков?

Богратион хмыкнул.

— Разрешите представить вам глав благородных семейств, изъявивших желание примкнуть к Дому Эфы, — голос лидера клана стал торжественным.

Спектакль был прописан чётко.

Не успели прозвучать последние слова, как двустворчатые двери конференц-зала распахнулись, и порог переступил слуга в красно-золотой ливрее. Грохнув в пол массивным жезлом, слуга провозгласил:

— Герцог Максимилиан Вагау изволил прибыть!

Посторонившись, распорядитель пропустил пожилого немца в костюме, стоившем не меньше моего «Ирбиса». Немец был гладко выбрит, но бакенбарды и смахивающие на пенсне очки делали его несколько старомодным. Как будто мужик включил машину времени и прыгнул из девятнадцатого века прямиком в двадцатый. Коротко поклонившись, Максимилиан Вагау направился к свободному стулу, который для него любезно отодвинул второй слуга в лакейской ливрее.