Чтение онлайн

— Я уже чёрта с два помню с чего был начат вопрос, — с деланно скучающим видом, однако не выдохнув пара.

— Да не важно, с чего я там начал…

— Возможно, я что-то и слышала про помянутый вами эффект, даже назову вам его именование. Корпускулярный окулярный дуализм. Однако мне следует побольше узнать об этом, поэтому я смогу толково говорить на означенную тему через день или два.

Допустим, в катапульту посадили варана, настроенного определённым образом, с ним, надо думать, долго перед этим беседовали; разрубили канат, и уже там, в свинцовом небе между двумя городами, желательно вне доступа взглядов посторонних, в суперячейке высотой в четырнадцать вёрст, где среди мезоциклона закончился сообщённый ему импульс фундаментальной симметрии и тварь, уже больше не Божья, почувствовала, как внутренности кидает к горлу, всё и произошло. Он парил, извергал пламя для снижения, на загривке уже обосновался ангел, которого он приютил в метаморфозе и потом сбросит, от этого будет кратер десять на десять, с идеальным, разумеется, обводом круга, склон под углом к объекту в 45°, а субъектом он сделается, уже когда вылезет, посмотрит наверх, но не узрит коня, вдруг открывшего себе скорость. Зато вдали, на краю поля, четверо бурлаков впряглись в хомут и тянут требушет, пятый свесил ноги из чаши и их сечёт, ангелу они неинтересны.

— Позвольте в таком случае спросить, что за доказательства и признаки, кроме, разумеется, навоза, хотя и он также взволновал меня чрезвычайно, так вот, что это за дивные вещи и события, что вы с таким трудом отыскали и установили?

— Почему я должна выдавать вам всё это и что-то объяснять, ведь это вы пришли ко мне. Не достаточно ли того уже, что я стою здесь прикованная к скале и жду?

— Что ж, вы правы. Давайте окажем услугу друг другу, сделаемся взаимополезными.

— Для чего вам доказательства, если вы и так утверждаете, что он остался, хотя ранее говорили, что его истребили и чёрт не скажет когда?

Он начал выходить из себя, однако план принуждал его продолжать вполне любезно.

— Быть может, я сказал так лишь для того, чтобы проверить вас и вообще определить для себя, та ли вы особа, которую я ищу и которая ищет его. Вы ведь должны понимать, что мы, соответствующего профиля исследователи, обязаны быть чрезвычайно осторожны и проверять, прежде чем начать доверять.

— Вот я и осторожна.

— Так пусть доказательством моего доброжелания и причастности станет то, что я явился на этот снежный склон и разыскал на нём вас.

— Хорошо, я согласна выслушать.

— Вот за это благодарю, этого, как понятно, я и добивался. Так вот, известно ли вам, моя юная искательница, что они умеют превращаться в людей и тому есть несколько подтверждений? В 1563-м году к Ивану Фёдорову накануне открытия его типографии он явился в образе посыльного и принёс свои зубы под видом наборных литер. В 1614-м из-за него запретили вывоз шерсти из Англии. В 1709-м году он каким-то образом был сопричастен формуле Кёльнской воды, быть может, некоторое время даже превращался в мэтра и весьма любил ассистентку. Увидев процесс метаморфозы человека в дракона, Клод Жозеф Руже де Лиль сочинил тему, а после и слова «Боевого гимна Рейнской армии». При схожих обстоятельствах появилась пьеса «Букеты, или Петербургское цветобесие» в 1844-м.

При виде Ябритвы в форме служащего, всего отдавшегося тачке и её содержимому, как будто он мог понять хоть одну букву оттуда, он начал ощущать некое литературное и вообще книжное давление на личность, зависимость от библиотеки и её устроителей, церемонии в словах и буквах, густоты чернил, а также даже от того, довольно ли русские и всего мира сочинители в этом году произвели на свет новелл и пьес и довольно ли из тех окажется толковыми и надобными читателям. Он осознал неожиданное детище, его посетило озарение о вещах, о которых он никогда в своей жизни не думал и не подозревал, просто не представлял себе ничего вроде того, что ныне заняло рассудок. Он понял, что самые важные подоплёки какого бы то ни было универсума всегда свиты с судьбами рукописей и книг, и это началось ещё со дня изобретения марочной графики, сопровождавшегося странной связью лягушки, adgorugop, симурга и стрел.

Ябритва, которого библиотечная экспансия подчинила своей воле со всеми потрохами, закончил обвозить читателей, те из-за шаров во рту могли ему только кивать и тыкать пальцами. З. сдвинул передовицу на ту часть стола, куда он должен был подкатить, вынул влажную от слюны сферу и подпёр двумя пальцами физиономии. Быть может, это подвигнет его бросить то, чем он решил призаняться. Рядом со столом скрипнули оси остановившейся этажерки. З. отчего-то знал, что они под неусыпным надзором библиотекаря или кого-то вроде, кто сам или через посредство слуг сумел принудить неистового, в общем-то, пацана, оттого следовало казать себя, не вызывая подозрений и делая сорт, что имеешь сопричастие литературе. Чтобы дать ему законное основание остановиться у его стола, он сделал вид, будто желает получить из телеги наиболее ловко написанную книжицу, не убирая указующих от изображения.

Известие принудило к немедленной перемене планов. В скором порядке они отбыли с эскортом осведомителей — тем велели держаться в стороне и не приближаться без сигнала — на Хитровку, к локации похорон, только через них было явлено событие, о месте говорить пока не приходилось.

Потеплело, с неба сыпал редкий снежок, кружившийся особенно долго и красиво. Вокруг могилы топтались полицейские Мясницкой части, поглядывая исподлобья, совершенно не выражая расположения. Рядом стояло сильно превышавшее по ширине очертания могилы ограждение, на нём висели доказательства по делу, а именно несколько афиш, призывавших всех желающих в такой-то день и час присутствовать.

— Гроб несло четверо человек, — начал осведомитель, наблюдавший почти всю церемонию и, как про него донесли, охотно выкрикивавший мнения, когда среди надгробных речей начался спор. — Они шли со стороны…

— В какой день появились афиши?

— За день до всего.

— Не видели, кто клеил?

— Сам не видел, однако разумею, что из окрестности многие видали.

— Вообще, у вас так заведено — оповещать подобным образом о похоронах, или это связано с личностью покойника?

— По мне, так связано с личностью. Я вообще впервые вижу, чтоб хоронили на рыночной площади, под окнами, хотя сперва они, вроде, хотели на кладбища его нести.

— Вы намеренно выразились, используя множественное число?

— Намеренно.

— Ладно, посмотрим.

— Народ, кто видел афиши, тоже присобрался посмотреть. Его вынесли откуда-то со стороны Хитровского переулка. Люди выстроились в шеренги с двух сторон от маршрута. Не успели сделать по площади и десяти шагов, как на них напали агенты полиции.

— Опишите нападение в подробностях.

— Двое агентов с деревянными дубинками выскочили из толпы и начали охаживать носильщиков по плечам. Пришлось поставить гроб и достать из-за пазухи части сети.

— Гроб был открыт или закрыт?

— Открыт.

— И все видели покойника?

— Ну, соответственно.

— Продолжайте про нападение.

— Ну так вот, все четверо под градом сыпавшихся ударов достали части сети и начали сращивать те в одну большую, уж не знаю, кто надоумил их на это.

— Пытались ли агенты напасть на гроб или потревожить покойника?

— Да как тут разобрать, что у них на уме было? Покойника они не трогали, а колотили носильщиков, покуда те не срастили сеть и не запутали обоих так, что те могли только семенить, ещё и спинами друг к дружке. Так под общий смех и усеменили.

— Далее.

— А что далее? Подняли гроб и понесли. Потом опять остановились и принялись ругаться, на какое кладбище переть, определяясь меж Калитниковским и Ваганьковским.

— А потом похоронили за рынком?

— Ну, соответственно.

Он дал понять, что это в высшей степени странно, и он, о Господи, он второй раз в жизни дал понять Лукиану Карловичу, что пребывает в недоумении. Он справился с собой, это удалось впечатляюще, внимательные взгляды мясницких полицейских могли различить разве что дрожание мочек, но они плохо знали его обыкновения и не стали бы связывать это с замешательством.