Чтение онлайн

Все, что ему нужно было — это скомпрометировать Леону Фламмен. Не по-настоящему, конечно, а просто показать сцену, разбередив воображение окружающих. А уж как хорошо у окружающих работало воображение в этой области, Фиви знала не понаслышке! Бокал с зельем, пробуждающим чувственность — и она сама начнет на него вешаться. Аккуратненько увести ее подышать воздухом… А там дело за малым. Фиви еще загодя пустила пару слушков об их отношениях, якобы начавшихся еще в герцогстве Фламмен. По понятным причинам, слухи не прижились, но стоит только случиться такому скандалу — тут же всплывут на поверхность и обрастут новыми красками и подробностями.

Все было продумано! Нет причин нервничать! Но почему тогда так трясутся руки?.. Все вокруг будто замедлилось. Она смотрела на этого парнишку, такого жалкого и трусливого, что даже ей неприятно было с ним разговаривать. Смотрела, как он уже подходит к Леоне…

И вдруг пошла ему наперерез.

Сердце уже набатом стучало в ушах, дышать было почти нечем, она схватила парня за тонкое запястье, впиваясь ногтями, как коршун. Он крупно вздрогнул, разлив на пол добрую половину бокала.

— Ч-что так-кое?.. Я делаю все, как ты сказала! — чуть не взвизгнул он, и Фиви шикнула на него, чтоб заткнулся и не привлекал внимание к ним.

На счастье, такая ерунда не могла привлечь внимание, когда восточная княжна вдруг будто взбесилась и начала вешаться на герцога Сильбербоа. Фиви смотрела на это с почти веселым изумлением, неожиданно почувствовав облегчение. Перевела взгляд на Леону и чуть не засмеялась. Ну конечно! Эта молниями мечет и пальцами угрожающе щелкает — вот-вот готова броситься защищать своего жениха от чужих посягательств. К ней подошел Его Высочество, пытаясь сгладить ситуацию — и этим-то Фиви и воспользовалась, объясняя свое поведение мистеру Ферту.

— Не сейчас, подойдешь во время следующего танца.

Фиви и сама не могла точно сказать, зачем остановила его. Она подняла глаза на герцога, как раз тогда, когда он неожиданно поймал взглядом ее фигуру. Он кивнул ей и чуть-чуть, совсем слегка, но все же улыбнулся. От этого почему-то стало еще тяжелее.

А если он все узнает? Фиви почему-то подумала, что если он узнает и спросит ее, почему она так поступила, она даже не сможет начать оправдываться. Перед ним это всегда было тяжело, ему до смешного не хотелось врать. Он совсем разочаруется в ней? Не захочет ее видеть? Не захочет даже слышать о ней?

В его глазах ей всегда хотелось быть именно той, кого она из себя строит. Мнение остальных было ей важно исключительно в контексте того, может ли оно принести проблемы или выгоду. А хорошее мнение герцога было важно само по себе.

Фиви вдруг подумала, что даже если герцог женится на Леоне, они все равно смогут общаться. Он все равно будет за ней присматривать, узнавать об ее успехах… Может когда-нибудь она даже смогла бы заморочить голову Леоне и стать… ну, допустим, другом семьи! Заручиться поддержкой герцогства Фламмен — это же тоже неплохо? А Леона такая смешная…

А если герцог узнает, кто за всем стоит — почему-то казалось, что непременно узнает, и даже немного этого хотелось — тогда уже точно всему конец. Навалилась усталость. Фиви не могла понять саму себя — что с ней происходит? Она просто трусит? Страх столкнуться с последствиями? Или разумная осторожность?

Фиви не отпускала от себя далеко мистера Ферта, чтобы в любой момент дать отмашку, чтоб уходил, а сама дала себе время еще раз все взвесить до следующего перерыва. Ну, она-то себе дала, а вот проблемы не склонны были давать передышки на подумать.

— Мисс Ламбри, какая неожиданная встреча!

Этот голос, знакомый до последней нотки, Фиви не смогла выжечь из своей памяти, как ни старалась. Альф Вилуа. Первая любовь и первый мужчина. Первый очень болезненный жизненный урок.

Внутри все как-то до обидного резко оборвалось и замерло. Горло перехватило, и вся уверенность — панцирь, который она наращивала годами тяжелого труда, облетел тонкой скорлупкой от первого же прикосновения, даже не удара. Мужчина с когда-то нежно любимой чуть развязной улыбкой мягкой походкой подошел к ней, и все, на что хватило мисс Ламбри, это поднять глаза и посмотреть ему в лицо. Совершенно по-детски было обидно не обнаружить на нем ни капли сожаления, раскаяния, ни капли стыда. Только что-то алчное блеснуло в его глазах. Впрочем, как и раньше. Просто раньше она была слишком наивна, чтобы правильно этот блеск расшифровать.

Не к месту вспомнилось, как однажды герцог не смог выполнить данное ей обещание — да даже не обещание, если так подумать — взять ее с собой в одну из командировок в Восточное Княжество. Просто он знал, что Фиви очень хочет там побывать, посмотреть соседнюю страну, увидеть воочию то, о чем столько читала… И предложил вписать ее в список рекомендованных членов делегации. Но ее кандидатуру не одобрили и заменили более опытным человеком. Вполне закономерно. Фиви расстроилась, но ни в коем случае не обиделась. На кого ей было обижаться, если именно она на тот момент не была достаточно ценным кадром, чтобы тратить государственные средства на ее, так сказать, транспортировку?

И все же герцог подошел к ней и совершенно серьезно и искренне попросил прощения. Что пообещал то, что не смог исполнить, что дал ложную надежду просто потому, что хотел поощрить за хорошую работу. Фиви тогда было довольно неловко, но она все равно была рада, что он подошел. Не потому, что ей нужны были извинения за такую ерунду. Просто ей до ужаса приятно было видеть человека, который чувствует свою ответственность за свои слова, обещания, пусть и такие мелкие. Он смотрел тогда прямо ей в глаза, не увиливал, не оправдывался, но и не посыпал голову пеплом. Ни намеком не дал ей понять, что она сама виновата, что ей компетентности не хватает!

И вот она смотрела в лицо человека, который когда-то обещал ей… ну, скажем, побольше, чем внести в список посольской делегации. И в этом лице не было ни капли стыда. Только очень настораживающее торжество.

Иногда она представляла себе эту встречу. Представляла по-разному. В моменты слабости это было похоже на сцену из женских романов, где герои, введенные в заблуждения происками злодеев, наконец воссоединяются, разбираются со всеми проблемами, прощают друг друга за все недопонимания и живут счастливо до конца своих дней. О, как она мечтала, чтобы все это оказалось просто чьими-то происками, недопониманием, чьей-то злой волей, а вовсе не прозой жизни, в которой ей банально попользовались! Это было бы так сладко и так просто. Быть обманутой кем-нибудь другим, тем, к кому ты ровным счетом ничего не испытываешь — кого легко ненавидеть. А не тем, кому всецело доверяла. Не самой собой, наивно и слепо влюбленной, не желающей замечать подвоха, который был на самой поверхности!

И все же, такую слабость Фиви позволяла себе редко. Чаще всего она запрещала себе мечтать о решениях, в которых не надо нести ответственность за собственную глупость. Не позволяла себе не признавать, что ошиблась, сглупила, повелась на пустые слова. И вгрызалась с новой силой в работу, представляя, как выбьет себе место в жизни, как станет кем-то, кого обмануть просто-напросто поостерегутся. Как они встретятся, и он будет все тем же жалким повесой, потакающим своей похоти, имеющим лишь то, что ему полагалось при рождении. А она будет человеком, ушедшим далеко вперед.