Планета Большевиков: война
Шрифт:
Отчаянное сопротивление кулачества колхозному движению трудящихся крестьян, развернувшееся еще в конце 1929 года и принявшее форму поджогов и террористических актов против колхозных деятелей, создало необходимость применения советской властью массовых арестов и острых форм репрессий в виде массового выселения кулаков и подкулачников в северные дальние края.
Дальнейшее сопротивление кулацких элементов, вредительство в колхозах и совхозах, вскрытое в 1932 году, широко распространившиеся массовые хищения колхозного и совхозного имущества потребовали дальнейшего усиления репрессивных мер против кулацких элементов, воров и всякого рода саботажников.
Таким образом, три последних года нашей работы в деревне были годами борьбы за ликвидацию кулачества и победу колхозов.
Подводя итоги, мы можем теперь сказать, что позиции единоличного хозяйства уже преодолены во всех основных районах СССР, колхозы стали повсеместной и господствующей формой хозяйства в деревне, колхозное движение укрепилось прочно, полная победа колхозного строя в деревне обеспечена.
Теперь задача состоит уже не в том, чтобы отстоять колхозную форму хозяйства в её борьбе против частной формы хозяйства, ибо эта задача уже разрешена с успехом. Теперь задача состоит в том, чтобы пойти навстречу растущей тяге единоличных трудящихся крестьян в колхозы и помочь им войти в колхоз, где только и могут они уберечь себя от опасности обнищания и голода.
ЦК и СНК СССР считают, что все эти обстоятельства создают в деревне новую благоприятную обстановку, дающую возможность прекратить, как правило, применение массовых выселений и острых форм репрессий в деревне.
ЦК и СНК считают, что в результате наших успехов в деревне наступил момент, когда мы уже не нуждаемся в массовых репрессиях, задевающих, как известно, не только кулаков, но и единоличников и часть колхозников.
Правда, из ряда областей всё ещё продолжают поступать требования о массовом выселении из деревни и применении острых форм репрессий. В ЦК и СНК имеются заявки на немедленное выселение из областей и краёв около ста тысяч семей. В ЦК и СНК имеются сведения, из которых видно, что массовые беспорядочные аресты в деревне всё ещё продолжают существовать в практике наших работников. Арестовывают председатели колхозов и члены правлений колхозов. Арестовывают председатели сельсоветов и секретари ячеек. Арестовывают районные и краевые уполномоченные. Арестовывают все, кому только не лень, и кто, собственно говоря, не имеет никакого права арестовывать. Не удивительно, что при таком разгуле практики арестов органы, имеющие право ареста, в том числе и органы ОГПУ, и особенно милиция, теряют чувство меры и зачастую производят аресты без всякого основания, действуя по правилу: «сначала арестовать, а потом разобраться».
Но о чём всё это говорит?
Всё это говорит о том, что в областях и краях имеется ещё не мало товарищей, которые не поняли новой обстановки и всё ещё продолжают жить в прошлом.
Всё это говорит о том, что, несмотря на наличие новой обстановки, требующей перенесения центра тяжести на массовую политическую и организаторскую работу, эти товарищи цепляются за отживающие формы работы, уже не соответствующие новой обстановке и создающие угрозу ослабления авторитета советской власти в деревне. Похоже на то, что эти товарищи готовы подменить и уже подменяют политическую работу в массах в целях изоляции кулацких и антиколхозных элементов административно-чекистскими «операциями» органов ГПУ и милиции, не понимая, что подобная подмена, если она примет сколько-нибудь массовый характер, может свести к нулю влияние нашей партии в деревне.
Эти товарищи, видимо, не понимают, что метод массового выселения крестьян за пределы края в условиях новой обстановки уже изжил себя, что выселение может применяться лишь в частичном и единичном порядке и лишь к главарям и организаторам борьбы против колхозов.
Эти товарищи не понимают, что метод массовых и беспорядочных арестов, если только можно считать его методом, в условиях новой обстановки даёт лишь минусы, роняющие авторитет советской власти, что производство арестов должно быть ограничено и строго контролируемо соответствующими органами, что аресты должны применяться лишь к активным врагам советской власти.
ЦК и СНК не сомневаются, что все эти и подобные им ошибки и отклонения от линии партии будут ликвидированы в кратчайший срок.
Было бы неправильно думать, что наличие новой обстановки и необходимость перехода к новым методам работы означают ликвидацию или хотя бы ослабление классовой борьбы в деревне. Наоборот, классовая борьба в деревне будет неизбежно обостряться. Она будет обостряться, так как классовый враг видит, что наступили последние дни его существования, и он не может не хвататься с отчаяния за самые острые формы борьбы с советской властью. Поэтому не может быть и речи об ослаблении нашей борьбы с классовым врагом. Наоборот, наша борьбы должна быть всемерно усилена, наша бдительность всемерно заострена. Речь идёт, стало быть, об усилении нашей борьбы с классовым врагом. Но дело в том, что усилить борьбу с классовым врагом и ликвидировать его при помощи старых методов работы невозможно в нынешней новой обстановке, ибо они, эти методы, изжили себя. Речь идёт, стало быть, о том, чтобы улучшить старые способы борьбы, рационализировать их и сделать наши удары более меткими и организованными. Речь идет, наконец, о том, чтобы каждый наш удар был заранее подготовлен политически, чтобы каждый наш удар подкреплялся действиями широких масс крестьянства. Ибо только при подобных способах улучшения методов нашей работы можем добиться того, чтобы окончательно ликвидировать классового врага в деревне.
ЦК и СНК не сомневаются, что все наши партийно-советские и чекистско-судебные организации учтут новую обстановку, созданную в результате наших побед, и соответственно перестроят свою работу применительно к новым условиям борьбы.
ЦК ВКП(б) и СНК СССР постановляют:
1. О прекращении массовых выселений крестьян
Немедленно прекратить всякие массовые выселения крестьян. Выселение допускать только в индивидуальном и частичном порядке и в отношении только тех хозяйств, главы которых ведут активную борьбу против колхозов и организуют отказ от сева и заготовок.
Выселение допустить только из следующих областей и в следующих предельных количествах:
Украина – 2000 хозяйств, Сев. Кавказ – 1000 хозяйств, Н. Волга – 1000 хозяйств, Ср. Волга – 1000 хозяйств, ЦЧО – 1000 хозяйств, Урал – 1000 хозяйств, Горьковс. край – 500 хозяйств,
Зап. Сибирь – 1000 хозяйств, Вост. Сибирь – 1000 хозяйств,
Белоруссия – 500 хозяйств, Зап. область – 500 хозяйств,
Башкирия – 500 хозяйств, Закавказье – 500 хозяйств,
Средняя Азия – 500 хозяйств.
Всего: 12 000 хоз.
2. Об упорядочении производства арестов
1. Воспретить производство арестов лицами, на то не уполномоченными по закону, председателями РИК, районными и краевыми уполномоченными, председателями сельсоветов, председателями колхозов и колхозных объединений, секретарями ячеек и пр.
Аресты могут быть производимы только органами прокуратуры, ОГПУ или начальниками милиции.
Следователи могут производить аресты только с предварительной санкции прокурора.
Аресты, производимые нач. милиции, должны быть подтверждены или отменены районными уполномоченными ОГПУ или прокуратурой по принадлежности не позднее 48 часов после ареста.
2. Запретить органам прокуратуры, ОГПУ и милиции применять в качестве меры пресечения заключение под стражу до суда за маловажные преступления.
В качестве меры пресечения могут быть заключаемы под стражу до суда только лица, обвиняемые по делам: о контрреволюции, о тер. актах, о вредительстве, о бандитизме и грабеже, о шпионаже, переходе границы и контрабанде, об убийстве и тяжёлых ранениях, о крупных хищениях и растратах, о профессиональной спекуляции, о валютчиках, о фальшивомонетчиках, злостном хулиганстве и профессиональных рецидивистах.
3. Установить при производстве арестов органами ОГПУ предварительное согласие прокурорского надзора по всем делам, кроме дел о террористических актах, взрывах, поджогах, шпионаже и перебежчиках, политическом бандитизме и контрреволюционных антипартийных группировках.
Установленный в настоящем пункте порядок вводится в жизнь для ДВК, Средней Азии и Казахстана лишь через 6 месяцев.
4. Обязать прокурора СССР и ОГПУ обеспечить неуклонное исполнение инструкции 1922 г. о порядке прокурорского контроля за производством арестов и содержанием под стражей лиц, арестованных ОГПУ.
3. О разгрузке мест заключения
1. Установить, что максимальное количество лиц, могущих содержаться под стражей в местах заключения НКЮ, ОГПУ и Главного управления милиции, кроме лагерей и колоний, не должно превышать 400 тысяч человек на весь Союз ССР.
Обязать прокурора СССР и ОГПУ в двух декадный срок определить предельное количество заключённых по отдельным республикам и областям (краям), исходя из указанной выше общей цифры.
Обязать ОГПУ, НКЮ союзных республик и прокуратуру СССР немедленно приступить к разгрузке мест заключения и довести в двухмесячный срок общее число лишённых свободы с 800 тысяч фактически заключённых ныне до 400 тысяч.
Ответственность за точное выполнение этого постановления возложить на прокуратуру СССР.
2. Установить для каждого места заключения максимальную цифру лиц, могущих содержаться в данном месте заключения, исходя из установленной выше цифры 400 тысяч.
Запретить начальникам мест заключения принимать арестованных сверх установленного предела.
3. Определить предельный срок для содержания арестованных в арестных помещениях при милициях не свыше трёх суток. Обязательно обеспечить арестованных хлебным пайком.
4. Предложить ОГПУ, НКЮ союзных республик и прокуратуре СССР немедленно организовать пересмотр личного состава следственных заключённых с тем, чтобы всем, кроме особо опасных элементов, заменить содержание под стражей другой мерой пресечения (поручительство, залог, подписка о невыезде).
5. В отношении осуждённых провести следующие мероприятия:
а) Всем осуждённым по суду до 3 лет заменить лишение свободы принудительными работами до 1 года, а остальной срок считать условным.
б) Осуждённых на срок от 3 до 5 лет включительно направить в трудовые поселки ОГПУ.
в) Осуждённых на срок свыше 5 лет направить в лагеря ОГПУ.
6. Кулаки, осуждённые на срок от 3 до 5 лет включительно, подлежат направлению в трудовые посёлки вместе с находящимися на их иждивении лицами.
7. Для разгрузки мест заключения и проведения, указанных в пп. 5 и 6 мероприятий организовать в каждой республике, области (крае) специальные областные комиссии в составе: краевого (областного) прокурора, председателя краевого (областного) суда, ПП ОГПУ и начальника краевого (областного) управления милиции под председательством краевого (областного) прокурора.
8. В республиках, краях, областях, где общее количество заключённых превышает в данный момент 30 тысяч человек, разрешить областным комиссиям образовывать межрайонные выездные подкомиссии как вспомогательные их органы с тем, чтобы решения межрайонных комиссий утверждались областными комиссиями.
9. Предоставить право областным комиссиям освобождать от направления в лагеря и посёлки, независимо от срока осуждения, нетрудоспособных, инвалидов, стариков, матерей с маленькими детьми, беременных женщин, заменяя им лишение свободы принудительными работами.
В отдельных случаях областные комиссии вправе направлять в лагеря особо опасные элементы, хотя бы и осуждённые на срок до 5 лет.
10. Для проведения разгрузки в Среднеазиатских республиках, Казахстане и Кара-Калпакии предложить прокуратуре СССР, ОГПУ и Верховному суду СССР направить специальные комиссии из Москвы для общего руководства работой республиканских комиссий этих республик.
Обязать НКЮ союзных республик и наркомздравы союзных республик в месячный срок ликвидировать полностью сыпнотифозные заболевания в местах заключения.
В этой инструкции занижены цифры раскулаченных. В 1933 году их было не 800 тыс., а 1 317 000 человек. Это, как минимум, на 40 % занижено! ПП – полномочный представитель.
Результатом первой пятилетки по коллективизации стало: в деревне вырезали основных работников, самых работящих людей деревни; резкое сокращение производства сельхозпродуктов; разорение и гибель миллионов людей. Увеличение заготовки зерна была сделано за счет принудительных хлебозаготовок, аналога продразверстки методами «военного коммунизма». Хлеб изымался полностью, людям не оставляли ничего. Им оставалось только умирать с голода. Хлеб оставляли только на посев.
Когда народ пережил ужасный голод, в 1933 году для ужесточения контроля над МТС в деревнях были созданы чрезвычайные партийные органы – политотделы. Заместителем начальника назначался уполномоченный от ОГПУ. Этот орган – подобие комиссаров во время Гражданской и Великой Отечественной войн. Их задача – «организационно-хозяйственного и политического укрепления колхозов». На самом деле – ужесточение репрессий на селе. Теперь подошла пора взяться за руководящий состав колхозов. Как комиссары в армии сажали командиров, так и в колхозах. Чисткам подверглись председатели колхозов, бухгалтера, бригадиры, механики, агрономы. Снимали с работы от 15 до 50 % специалистов. Это нанесло еще больший ущерб стране. Поняв к чему привел этот беспредел в деревне, в конце 1934 года политотделы были упразднены.
Власть не знала, что делать с раскулаченными людьми. Прошло уже более пяти лет и надо было что-то решать. Приняли это постановление.
Центральный исполнительный комитет Союза ССР постановляет:
1. Предложить краевым и областным исполнительным комитетам, в соответствии с Постановлением Президиума ЦИК Союза ССР от 3 июля 1931 года о порядке восстановления в гражданских правах выселенных кулаков (СЗ СССР, 1931, N 44, ст. 298), восстанавливать в гражданских правах по истечении пяти лет со дня выселения, а проработавших в течение трех лет в золотой и платиновой промышленности – по истечении трех лет, по представлениям соответствующих полномочных представительств ОГПУ, тех спецпереселенцев, которые выявили себя в местах новых поселений безусловно честной работой, лояльным отношением и поддержкой мероприятий советской власти.
2. Предоставить краевым и областным исполнительным комитетам право досрочно восстанавливать в гражданских правах, по представлениям соответствующих полномочных представительств ОГПУ, наиболее отличившихся спецпереселенцев, в особенности из молодежи, являющихся ударниками на производстве и активно участвующих в общественной работе.
Голод продолжался и в 1934 и в 1935 годах. Но в меньших масштабах. 1935 год ознаменовался новыми посадками. Только теперь сажали за неурожай, за несданные пуды зерна, единоличников за саботаж, контрреволюцию, агитацию в связи с проектом конституции 1936 года, выселяли выживших не добитых кулаков. Общее количество людей, высланных в эти год до сих пор не известно, нет архивных данных. Власть брала в деревне под контроль все: сроки подъема зяби, паров, посева, сбора урожая и даже вывоза навоза. Эти указания давались без учета нашей огромной страны. Если в Средней Азии уже была весна, то в средней полосе России еще лежал снег. А сроки были едины. Нужно было все делать по команде, без учета природных особенностей региона. Эти постановления сопровождались перечнем санкций за невыполнение. Это касалось работников сельского хозяйства всех уровней: местной администрации, председателей колхозов, директоров МТС и совхозов и даже простых колхозников. Нарушения карались тюремным сроком или штрафом. Все это вело к застою в сельском хозяйстве, снижало сбор зерновых. Полеводство в деревне в связи с созданием колхозов было разрушено. Приказная система в сельском хозяйстве только вредила его развитию.
В деревне продолжался и в 1936 году сохранялся низкий уровень колхозного производства. В этот год случился недород. Командная система в сельском хозяйстве приводила к плохим результатам. На трудодни в это год выдали еще меньше хлеба. Люди опять голодали, недоедали. Были случаи опухания людей от недоедания. Зимой 1937 года продолжилось полуголодное существование крестьян. Ели разные суррогаты лишь бы выжить. Был установлен суточный лимит продажи хлеба. Люди ели падаль. Умершую скотину. В такой ситуации, спасаясь от голода. люди стали бежать в город за куском хлеба. Власти оказывали сильное сопротивление бегству людей от голода. Для выезда нужен паспорт, а паспорт можно получить, только если выдадут на местах справку. Здесь появилась лазейка. Промышленности нужны были рабочие руки, и власть давала некоторое послабление. Поэтому некоторым людям удавалось уехать в город. Всем желающим не давали, иначе деревня разбежится. Власти не могли пойти на это.
Репрессии в деревне, начатые в 1927 году под разными лозунгами, меняющимися в связи с изменением ситуации в стране, продолжались вплоть до войны. В 1935–1937 годах появился новый лозунг – разгрома остатков «левой» и «правой» оппозиции уже давно разгромленных. Но надо было зачистить под «ноль». При этом зачищали всех: и старых интеллигентов, и большевиков, и бывших царских офицеров за срыв посевной и за не отремонтированный вовремя трактор. Главное найти врага. Органы успешно рыли на ровном месте. Аресты стали проводиться с июня 1937 года, после посевной кампании. Аресты проходили на всех уровнях. В Наркомземе арестовали сначала всех заместителей, после уборки урожая – наркома. Всех расстреляли. Естественно они все признались в несовершенных преступлениях, все признавали себя врагами народа. Пытать умели. Такие «признания» НКВД печатало под копирку. Этого мало. Все ближайшие родственники – жена, дети, отец, мать, сестра, братья подлежали заключению в специальные лагеря. Эта практика продолжалась до смерти тираны. Как крестьян выселяли целыми семьями, то теперь пришла очередь их руководителей, тех кто организовывал террор в деревне.
Урожайность зерновых в эти годы в колхозах составляла у нас 5–7 центнеров с гектара, а в Германии, Англии – 20. Платили колхозникам по трудодням. На них выдавали хлеб, который не хватало до следующего урожая. Люди не могли так жить, поэтому они часто выходили из колхозов. Их снова загоняли туда, они снова выходили. Так и продолжалось до войны. Повышать жизненный уровень крестьян никто не собирался. Перекачка средств из колхозов продолжалась. Люди голодали, промышленность развивалась.
Стахановское движение было показухой, оно не стало массовым. Не было материального стимула.
Такое развитие сельского хозяйства сдерживало развитие экономики, било по благосостоянию народа. Эта обстановка не способствовала развитию общества. В стране царила обстановка всеобщего страха. Это порождало восстания. Кровавая трагедия, начавшаяся в 1927 году, продолжалась до 1941 года. Масштаб террора по числу человеческих жертв и по демографическим последствиям был огромен. Так еще не проводили эксперименты нигде.
Раскулаченные, оставшиеся в живых хотели, отсидевшие свой срок, вернуться в свои деревни. Вроде искупили свою «вину». Но нет. Им было запрещено возвращаться. Освобожденные должны были по условиям режима ГУЛАГа оставаться на поселении в районах лагерей, где они сидели.
В 1936 году была принята новая Конституция. Люди надеялись на послабления, провозглашенные свободы. Но она ничего не дала крестьянам, которые верили и надеялись вернуться домой. Многие не верили изначально, написанной конституции, они понимали, что написано одно, а делается в стране совсем другое. Ни какие права гражданства она не давала людям. Как всегда – двойные стандарты. Все-таки люди на свой страх и риск возвращались в родные края. К тому же из ГУЛАГа и ссылок стали возвращаться репрессированные крестьяне, осужденные в начале коллективизации. Они несли в себе ненависть к этому строю за незаконные репрессии. С этим надо было что-то делать. Надо было подавить эти настроения.
К 1937 году осужденные выходили на свободу из лагерей. Тут же выходит директива политбюро – что эти люди главные зачинщики антисоветских и диверсионных преступлений. Указание НКВД. Немедленно арестовывать, наиболее активных расстрелять и посадить. Решение о расстреле решали тройки. Приговор выносился без следствия и доказательств вины. Вина одна – сидел за раскулачивание. Начинался новый массовый террор.
Послать секретарям обкомов, крайкомов,
ЦК нацкомпартий следующую телеграмму:
«Замечено, что большая часть бывших кулаков и уголовников, высланных одно время из разных областей в северные и сибирские районы, а потом по истечении срока высылки, вернувшихся в свои области, – являются главными зачинщиками всякого рода антисоветских и диверсионных преступлений, как в колхозах и совхозах, так и на транспорте, и в некоторых областях промышленности.
ЦК ВКП(б) предлагает всем секретарям областных и краевых организаций и всем областным, краевым и республиканским представителям НКВД взять на учёт всех возвратившихся на родину кулаков и уголовников с тем, чтобы наиболее враждебные из них были немедленно арестованы и были расстреляны в порядке административного проведения их дел через тройки, а остальные менее активные, но всё же враждебные элементы были бы переписаны и высланы в районы по указанию НКВД.
ЦК ВКП(б) предлагает в пятидневный срок представить в ЦК состав троек, а также количество подлежащих расстрелу, равно как и количество подлежащих высылке».