Чтение онлайн

А на следующее утро Страшила-Аморф и Львёнок провожали доброго волшебника и своих друзей, покидавших пределы волшебного замка и верили, что они обязательно-обязательно вернуться…

Начхоз закурил… Так получилось – в обмен на предложение, которое было признано необходимым и интересным для всего проекта в целом, он попросил право на это почти невинное развлечение и получил согласие всей группы к общей радости всей «курящей» её части. «Курящей», конечно, весьма условно выражено – в нашем мире давно уже нет табака как такового в широких реестрах явлений и веществ, приносящих тот или иной вид удовлетворения. На курящих и некурящих группа делится лишь по основному признаку в отношении наслаждений: это предпочтение естественных («Солнце, Воздух и Вода») либо искусственных (образцы совместного творчества человека и дикой природы) источников. Курящих меньше (вся четвёрка Малыша, за исключением Дианы, а также Эйльли и ХуРу), поэтому проект в целом чаще обходится без искусственных транквилизаторов. Но как одни понимают полуобморочное состояние других во время курения, так и другие понимают вполне всю тоску по временно утраченному… Поэтому…

Когда Начхоз закурил Директор поддержал его всецело и часа через два добавил оборотов сердцу также, сопроводив начало праздника курящих меньшинств чашкой крепчайшего по своему обыкновению кофе. Эффект превзошёл все ожидания… Проект уложило с двух миллиграммовых доз никотина! Тошнило всех. Особенно нелегко пришлось Ани и Иггеру – их душевная организация дольше всех адаптируется к древним веществам. Эйльли наряду со всеми была подвергнута минутной слабости выданного на всех организма, но хохотала как безумная над обоими «дистрофиками» и гладила Ани по ушам. Жалко было Диану (ребёнок) и Стеллс (когда все знают, что ей плохо, а она только чуть более спокойно улыбается – всем искренне становится немного не по себе). Абсолютное равнодушие, как к факту, так и к последствиям, выразили Орф (дома питается и радуется исключительно солнечными ветрами) и Букк (единственно кто мог бы считаться «курящим» по праву, но не считается, ему всё равно: к травам прошлого он не относится как к возможной альтернативе его родным пристрастиям).

На пару дней проблема была снята – так сразу не втянешься. А надо… Кому? Зачем? На эти вопросы лучше всех умеет отвечать Орф, но он обычно молчит. А когда отвечает, то понимаешь, что лучше бы или он всё же молчал или сам бы лучше не спрашивал… Точно, из-за него теперь проект и курит!.. А что поделаешь?.. Мы… так… любим… Да?..

The special internal thanks:

Шарль Перро (1-й источник-версия 0.1, сказка «Красная Шапочка», сталкер-первооткрыватель)

Школа советского кино (1-й источник-версия 0.2, фильм «Про Красную Шапочку»)

Баум Л. Ф. (2-й источник-версия 0.1, сказка «Удивительный волшебник из страны Оз», сталкер-первооткрыватель)

А. Волков (2-й источник-версия 0.2, сказка «Волшебник Изумрудного города»)

Paul Eagle (литературно-эротические произведения, 2000-2002)

Бумбараш (Песня «Про коню…», XX)

Чёрный Лукич (Песня «Одинокий матрос», Девочка и Рысь, XX)

Dvar (Сказки-композиции «Iillah», «Kiam Kiam», «Raah Dhar», «Ihirrah», «Mathaar D`Ham»; Roah, 2003)

Rya (Композиция «Cobolt House», Personal Cosmos, 2003)

Diorama (Композиция «Last Minute», The Art Of Creating Confusing, 2002)

Девушкин Сон (Композиция «Двери в Савой», Искатели, 1997)

& all others…

«У меня “Снегурочка” поломалась, почини!», Диана во все глаза наблюдала играющего с самим собою в карты Начхоза. «What is “Snegurochka”, my darling?», задумчиво уточнил Начхоз, «Починю!» «ЛКС-17», объяснила Диана, «Она не приходит ко мне давно уже даже во сне!» «Что-что?», Начхоз сбросил колоду и обернулся, «Какая ещё элкаэс?» «Ну литий-кадмиевая субстанция семнадцатого поколения!», в нетерпении Динуля сбросила ему ещё одну лишнюю колоду, чтоб быстрее соображал. Но Начхоз, что называется «завис». Тут же выяснилось, что с подобной терминологией в группе вообще никто не знаком. «Это узкоспециальное что-то наверняка!», заметил Иггер, «Дина, эта субстанция твоя по какой инфраструктуре проходит?» «Она не проходит!», сказала Динуля обиженно и от этого строго, «Она приходит. На новый год и во сне, когда у неё в КапеllаN`е дежурство свободное!» «Ну а похожа она хоть на что?», спросил Адер, «Механизм, гуманоид, животное?» «Сам ты, Адер, животное!», Динуля засмеялась, и всей группе уже от этого стало чуть легче, «А похожа она на Стеллс!» «Понятно!», сказал ХуРу, «Это просто кто-то из младшего персонала КапеllаN`а. У них там приняты эти игры с детьми в древние сказки. Это не устройство “Снегурочка” и не вспомогательно-образовательное приложение. Скорей всего это попросту очень милая девочка из КапеllаN`а, которая работает лаборанткой или младшим научным сотрудником и играет с Динулей с самого детства». «Ну а при чём здесь тогда ЛКС?», не унимался Адер. «Это чтобы, когда мы дома, мне легче было бы находить её в КапеllаN`е, когда она не приходит долго, а я соскучилась уже!», объяснила Диана, «Там ещё какие-то буквы и цифры были, но мне и этих хватало всегда. Починишь теперь?» Последний вопрос адресовался Начхозу. «Обязательно!», уверенно ответил Начхоз, хотя и понятия пока не имел, как из окружающей его эпохи починить «очень милую девочку» находящуюся за много веков вперёд. Неожиданно выручил сталкинг. Кроме всего прочего он вернул Снегурочку в Дианины сны. А оброненная Динулей идея обернулась по-зимнему длительным и белым проходом, надолго заворожившим всю группу…

В сказочно-ледяном царстве, в заснеженном государстве жил да был в ледяном дворце Дед Мороз. Давно уже жил. Так давно, что и сам даже не мог вспомнить, с каких пор. Снег не таял совсем в его стране и когда над всею землёю проносилась вестница солнышка весёлая Весна, белая Зима уходила тогда из всех краёв спать почти целый год к Деду Морозу в царство вечных снегов. Оттого и звалась страна Деда Мороза Снегландией.

Жил Дед Мороз совсем один в своих чуть ли не в небо вышиной палатах голубого льда. Жил не тужил, потому как забот хватало, и зимой, и летом. Зимой снежил, да замораживал Дед Мороз близкие и далёкие земли, растил сосульки на крышах домов и на бородах у людей, да в радость себе и людям расписывал оконные стекла. Летом же готовил припасы снежные на зиму, пёк из снежков ледяные колобки, да отсыпался на ледяной печке.

И хоть давно не помнил Дед Мороз, сколько зим уже пришлось прожить ему, но день своего рождения отмечал обязательно. Потому как день рождения у него приходился как раз на Новый Год, а в этот праздник его по всем заснеженным владениям ждала детвора, и надо было всюду поспеть с подарками. Больше всего Дед Мороз любил дарить подарки на свой день рождения.

Так бы уж жил Дед Мороз, да жил, но вдруг стало ему однажды горестно в палатах бело-ледяных. Новый Год на ту пору был уже позади, Полярная ночь стояла в самом разгаре, а заметено и сморожено в том году было всё на много вёрст, да надёжно так, что до весны солнышку не управиться, не пооттаивать льдов и снегов. Вот и не шла у Деда Мороза из головы детвора, весело окружавшая его в Новый Год, детвора, с которой встреча впереди будет лишь через год. Дед Мороз ходил по ночам мягким невидимкой в поскрипывающих валенках мимо домишек, заглядывал потихоньку сквозь свои расписные узоры в окошки. Смотрел на лица спящих малышей, да думал что-то и думал себе. А как один раз возвращался уже под обычное утро в свою Полярную ночь, да как полыхнуло перед ним Северное сияние, ярко так, что чуть ли не в луч летнего солнышка. Вот тогда и у Деда Мороза будто свет блеснул внутри – и придумал Дед Мороз внучку Снегурочку.

Вернулся домой Дед Мороз, вызвал дочь свою, Белую Метелицу, и её любимого смутьяна, Снежного Бурана, к себе, в ледяной дворец. И строго-настрого им наказал суметь, раздобыть и принести ему внучку Снегурочку. Дочка Белая Метелица лишь рассмеялась словам любимого отца и согласна была. Снежный Буран же, известный балун и неслух, строптивился и фордыбачил – оттого у Снегурочки озорные глаза.

Как бы там ни было, а стал занят уже в тот год Дед Мороз. Готовился – то одно, то другое придумывал, потому как понимал: вот и ледяная колыбелька, а вот и снежный пух на одеялки потребуется; колокольчиков ледяных одних наразвесил, что и от малого ветерка перезвон…

И вот уже к дню рождения Деда Мороза, к Новому Году следующему, постарались, управились, Белая Метелица, да Снежный Буран. Принесли в подарок Снегурочку, обернув позёмкой вытканной из Млечного пути. Дед Мороз поблагодарил и отпустил с миром их. Снегурочку же в колыбельку, колыбельку на петельку, петельку на сосульку. А сосулька, тонка, да прочна, подвешена высоко под своды хрустального льда в главном теперь покое ледяного дворца. Походил, посмотрел вокруг: спит Снегурочка, колыбелька качается, а Северное сияние почём зря в окна заглядывает. Сходил тогда Дед Мороз, набрал с Северного сияния цветных огоньков, да украсил колыбельки края – как проснётся внучка Снегурочка, а и чуть свет и красота вокруг.

Так и появилась на белом свете Снегурочка – нежно-ледяная девочка с огоньками в озёрах-глазах. И тогда, и потом, да оно и сейчас порой, Дед Мороз у внученьки спрашивал «Как глазами сверкать? Должно горячо?», да больше было уж недосуг – хлопотал теперь вокруг Снегурочки, заботлив был и деловит. А Снегурочка росла в красоту, смеялась Дедушке Морозу, и приводила в порядок дедушкин ледяной дворец. Оно ведь до рождения-то её не было порядка у дедушки: сияние Северное у света лишь на краю, ни птиц, ни зверей, только вольные ветры всё время в гостях среди полутёмных льдов. А с появлением Снегурочки всё во дворце ледяном стало наводиться на новый лад. Уж Снегурочка ещё в ледяной колыбельке жила, а Дед Мороз чуть не всё Северное сияние по всполохам во дворец перенёс – стало ночью светло будто днём. А дворец ледяной виден стал теперь издалека переливами цветными в окошках из льда. Да ветры вольные в порядок привёл – почём зря по ледяному дворцу не гонять впустую и без толку. А как подросла Снегурочка, да из колыбельки ледяной в снежно-пуховую кроватку ушла, так по дороге завела себе и друзей белых, северных, да полярных. И полярная сова водилась со всем своим гнездом теперь где-то в высях ледяного дворца, и полярный волк приходил в гости, и белый песец часто играл в руках Снегурочки, и северный олень рассказывал, что в мире делается. А ещё был Умка. Зверь странный: от медведя белого с белой медведицей произошёл, а не медведь. Потому что маленький был ещё – медвежонок.