Планета Эстей
Шрифт:
– Они ка-а-ак прыгнут!!! – Красная Шапочка чуть пошатнулась даже на спине Львёнка, изображая ужасных животных.
И в этот момент в лесу раздался дикий рёв и послышался нарастающий звук ломающихся веток. Эйльли подхватила выпадающую из седла Красную Шапочку на руки и молниеносно двинулась вперёд. Прикрывая её, автоматически выровняла по ней скорость вся компания.
– Калидасы! – закричала Красная Шапочка, сжимаясь в клубок на руках Эйльли и крепко вцепляясь ей в шею. – Ой! Мамочка!
«Какие Калидасы!?», пронеслось у Эйльли в голове, и она обернулась на бегу. Замедлила бег. Остановилась. Поставила на землю и отряхнула от насыпавшейся хвои Красную Шапочку.
– Моя умница! – сказала Эйльли, приходя в себя и целуя Красную Шапочку в лобик. – У тебя получилось!
Красная Шапочка оглянулась назад. Калидасов там не было, возможно они уже ушли. Вместо них на опушке леса мирно паслись два обыкновенных бергамота. Красная Шапочка огорчённо вздохнула.
– Ещё раз так сделаешь, и Эйльли описается прямо с тобой на руках! – предупредила Эйльли.
– Активизация животных систем биовида «Бергамот Обыкновенный»! – предупредил Страшила-Аморф, наблюдавший за бергамотами. – Возможен гон!
Животные системы биовида «Бергамот Обыкновенный» были непредсказуемы и подвижны во время гона. Хорошо обученные бергамоты применялись населением планеты для прокладки просек в молодом подлеске и при прокладке лесных дорог. Они могли вытоптать всё на своём пути. Поэтому Эйльли решила побыстрее оказаться подальше от них, но не прошли они и сотни шагов, как путь им преградил овраг, глубиной напоминавший пропасть средних размеров. Не было и речи о спуске и Кибер-Дровосек, посовещавшись с Аморфом, просто срубил дерево побольше и перекинул его через овраг. Эйльли с Красной Шапочкой уже ступили на ствол дерева, когда позади послышался топот бегущих бергамотов. По всей видимости путь их совпадал с дорогой путешественников.
– Бегите, я их задержу! – крикнул Львёнок и, пропустив на самодельный мост Кибер-Дровосека, зарычал громко-громко, как только умел. Бергамотов это не остановило. Тогда Львёнок бросился вслед за перешедшими уже на другой край оврага и дожидавшимися его друзьями. Немного не дойдя до края, он остановился посмотреть, что собираются делать бергамоты, и обернулся назад. Но бергамоты не останавливались показать, что они собираются делать. Первый из них, мчавшийся почти по пятам за Львёнком сразу же влетел в круглый животик Львёнка и Львёнок прибыл на нужный край оврага, кувыркаясь через голову и изо всех сил стараясь опуститься на лапы, как учила его мама-львица, объясняя это тем, что львам не пристало падать на попу. Бергамот от неожиданности высоко подпрыгнул и взлетел. Второй же бергамот в это время был уже на середине дерева-мостика и грозил смять всю компанию. Молниеносно придя к нужному выводу, Страшила-Аморф вложил информацию в Кибер-Дровосека и тот со словами «И не такое рубили!» одним взмахом отсёк топором верхушку у дерева. Дерево рухнуло в пропасть. Зависший в воздухе и ничего не понявший бергамот, сначала перебирал ещё лапами по инерции, с интересом взирая на удаляющуюся из-под лап опору. А потом выпустил крылья, посмотрел в небо и взлетел, догоняя в высокой синеве своего удаляющегося товарища.
– Куда ж ты полез, дурашка? – спрашивала Эйльли Львёнка потом уже по дороге. – Как и зачем ты собирался задерживать этих мамонтов?
– Эйльли! – сказал Львёнок. – Мне очень-очень нужно стать храбрым!..
Вечерело уже, когда они подошли к широкой, стремительной речке.
– Это, наверное, и есть быстрый ручей! – сказала Красная Шапочка, сидя на Львёнке с озабоченно-серьёзным личиком и показывая протянутой лапкой с высокого берега на закатные воды. Эйльли она в таком величественном положении очень понравилась.
– Я ещё совсем плохо умею плавать… – грустно сказал Львёнок.
– Не грусти, старина! – подбодрил его Кибер-Дровосек. – Я плавать вообще не умею. Договорились вместе перебираться?
Львёнок улыбнулся во всю пасть. Но переплыть через реку действительно не представлялось никакой возможности.
– Утро вечера мудренее! – глубокомысленно произнёс Аморф-Страшила.
– Тогда будем готовиться к ночлегу! – сказала Эйльли.
К ночлегу готовились все вместе. Страшила-Аморф тряс кроны подходящих деревьев. Эйльли собирала опавшие листья и устраивала постель для себя, Красной Шапочки и Львёнка. Кибер-Дровосек сооружал из веток над постелью шалаш. Львёнок носил в пасти из лесу каштаны Красной Шапочке. А Красная Шапочка сидела на высоком берегу, свесив ноги, и пела всем песню. «Про коню…», сказала она им всем и немножко попела первый куплет:
Ходют кони за рекою!
Ищут кони водопою!
А –
К речке не идут…
Больно… берег… крут…
А когда они все уже набегались и сидели, свесив языки, она им попела немножко второй куплет:
Ни тропиночки пологой!..
Ни ложбиночки убогой!..
А как же коням быть?...
Кони… хочут… пить…
– А третий куплет я вам завтра ещё попою! – сказала Красная Шапочка. – Потому что сегодня я больше не могу – я уже сонная!
Эйльли только тут заметила, где сидит Красная Шапочка, с пошатнувшимся сердцем вытянула её с высокого обрыва и отнесла в достроенный Кибер-Дровосеком шалаш. Шалаш получился довольно просторный и удобный. Но забираться в него пока не хотелось, и Эйльли присела на пороге, усадив Красную Шапочку к себе на коленки. Рядом прилёг Львёнок. Кибер-Дровосек разводил костёр недалеко от входа в шалаш. А Страшила-Аморф переливался красивым серебристым мерцанием в воздухе. Небо было уже усыпано звёздами и на него можно было смотреть до бесконечности. В голове Эйльли плавно покачивались и сменяли друг друга лёгкие разноцветные мысли совсем ни о чём, когда Красная Шапочка повернулась, потянулась к ней и поцеловала в ямку над сводом ключиц: «Эйльли, поласкай меня!». Эйльли, продолжая наслаждаться звёздным небом, тихонько развела в стороны лапки Красной Шапочки и положила ладошку на её тёплое, нежное место. Красную Шапочку тоже заворожили звёзды. Она даже не заметила, как узкая тёплая ладошка Эйльли осторожно уступила место влажному мягкому языку подползшего к ней Львёнка. Очнулась Красная Шапочка лишь когда по всему телу проливалась уже сладкая полусонная истома, а сама она оказывается давно уже прижимала к себе и гладила голову Львёнка, горячий язычок которого ещё плескался под ней и, длинный, добирался до самой попки.
– Эйльли, я вас всех люблю! – сказала Красная Шапочка, закрывая сонные глазки. – Спой мне самую грустную песенку на свете, я буду спать и не бояться никого и никогда!
«…Будет тёмная ночь после долгих боёв… – произнесла Эйльли чуть слышно, почти себе одной, раскачиваясь потихоньку из стороны в сторону, вспоминая горящие слова, образ, эпизод… – Броненосец сгорит и под воду уйдёт… Поплывут по морям… по бескрайним волнам, бескозырки к далеким, родным берегам…
Не сумел утонуть одинокий матрос… Продолжает он плыть в край, где много берёз… Все. Уснули. Давно. В километрах глубин… Никого… Ничего… Он… остался… один…
Кто сказал, что нельзя переплыть океан?.. Это грустная шутка!.. Это хитрый обман!.. Я сумею доплыть под сиянием звёзд! Я хочу… увидать… край, где много берёз…»
– Эйльли, он… доплыл?.. – слезинки из чуть ли не просыпающихся от горя глазок.
– Да. И стал адмиралом самого дальнего плавания сначала, а потом самым отважным пиратом на всей Земле! Спи, мой котёнок! – язычком собирая слезинки, целовала, провожая в волшебные сны Красную Шапочку Эйльли.
Костёр догорал на ночной остывающей от дневного зноя земле. В высоких кронах деревьев прогуливались и шелестели молодые ветерки и пожилые глазастые филины. Лагерь путников укутанный в тёплую летнюю ночь крепко спал…
Изумрудный город
Утром Страшила-Аморф изложил свои ночные наработки Кибер-Дровосеку. И пока Эйльли с Красной Шапочкой и Львёнком устраивали завтрак из орехов, сиреневых груш и цветов-меховушек, оба неомеханика корпели над сооружением плавсредства, вышедшего в результате очень напоминающим первобытный плот.