Чтение онлайн

— Нет-нет, брат мой. Тебе нельзя отдать ни капли мерцания. Пока оно в тебе, у нас еще есть надежда, что хотя бы кто-то из нас сможет донести искры в новый мир. Ты должен быть сильным.

Грани дрожали, но я позволил ей проникнуть глубже. Надежда! Ее почти не осталось.

— Тиила… Мы скитаемся в Небесной Бесконечности уже неизмеримое число циклов. И груманиты все еще преследуют нас! Наш крисалис или последний и другие уничтожены, или они точно также потеряны в туманах Бесконечности. У крисалиса больше нет сил на межпространственные скачки. Мы в ловушке…

— Нет! — внезапно она зазвенела почти как прежде. — Ты не можешь сдаваться! Пусть мы разбиты, пусть никогда больше нам не увидеть сияющие миры Талланы! Но мы обязаны дать жизнь искрам! Ты должен, слышишь, Скользящий! Должен! Во имя искры, давшей жизнь нам! Спаси от вечного рабства бездушных машин! Не дай… Не… дай!

— Тиила-а-а!!!

Мой звон отразился многократно от скульптур и колонн, поддерживающих своды крисалиса. Она начала рассыпаться, это длилось мгновение, но для меня оно замерло. Я почувствовал как ее частицы распадаются и до ужаса медленно падают на прозрачную толщу пола…

Ее искра осталась лежать на груде безжизненных более обломков. Я смотрел на нее и думал о том, что пожертвую, чем угодно, но не позволю забрать то, что осталось от Тиилы, ни одной бездушной машине.

…

Импульсы нарастали и проходили через меня волнами. Они были рядом, совсем рядом и продолжали гнать нас к полю притяжения звезды, не давая ни капли передышки. У крисалиса больше не было времени, чтобы аккумулировать энергию, ведь наши звездолеты никогда не были предназначены для войны.

Величавые крисалисы, живые корабли, предназначались для неспешного изучения Бесконечности, в которой, казалось, не было никого кроме нас, талланов. Сияющие звенящие миры в свете двойной звезды… Больше их нет.

Груманиты пришли внезапно, их тёмные, не отражающие света корабли, обтекаемые, почти невидимые на фоне Небесной Бесконечности возникли на краю нашей звездной системы. Мыслящие машины, без чувств, без стремлений, послушные своим невообразимым хозяевам принесли смерть и разрушение планетам Талланы. Их цели были не ясны, они не вступали в переговоры, не нуждались в предложенных нами вариантах. Единственное, что их заинтересовало — искры.

Искры — великое чудо, то, что даёт талланам жизнь, то, что остаётся после распада, хранилище запечатленной памяти, где хранились образы и эмоции, красота и мудрость. То, что я сумел собрать в свой крисалис после того, как мы поняли, ценой многих жизней, что груманиты методично уничтожают планету за планетой, но перед этим убивают всех, чтобы забрать наши искры. А если не могут, то в холодной ярости разрывают планету на части. Почему они выбрали Таллану?

У нас оставались два пути, растратить всю оставшуюся энергию на бесполезное сопротивление или бежать. Я, Скользящий Сквозь, навигатор крисалиса, выбрал второе. Мои энергоны, мои компенсирующие заместители, выдохлись. Они лежали в своих саркофагах, еле мерцая. Я остался один. Остальные талланы на борту как ни желали помочь, не могли. У нас не было времени настраивать их нервную систему на резонансные частоты крисалиса. Они все и так много отдавали вспомогательным системам, особенно хранилищу искр, не давая им погаснуть. И этот, уже почти такой же тёмный как корабли груманитов, ковчег причинял мне физическую боль. Они гасли, гасли один за одним, сами становясь содержимым хранилища.

Я гнал крисалис на последних запасах аккумулированной незадолго до обнаружения погони энергии. Я снизил подачу до минимума во все отсеки, направив все на двигатели, не думая о том, что отдавая себя кораблю, сам могу погаснуть.

…

Синий шар планеты становился ближе и ближе. Крисалис в экстренном порядке анализировал данные, но я уже не верил. Соединенный с ним, я сразу видел, что при определенной модификации она бы могла нам подойти, хотя бы как временное пристанище, как укрытие от теней закрывающих своими силуэтами звезды. И тени были уже близко, слишком близко, чтобы мы могли что-то предпринять.

Противник, упустив возможность прижать нас к звезде, очевидно опасаясь быть тоже притянутым, теперь делал то же самое близ синей планеты. Их было трое, никаких шансов. Прости Тиила, я не смог… Не смог… Мы погаснем так же как звезды и более никто во всей Небесной Бесконечности не узнает о талланах, никогда не более не встречать нам вибрации солнечных лучей, проходящих сквозь грани, не видеть сияния разноцветных садов… Или… Безумие и отчаяние владели мной. Я должен быть сильным и я буду, сестра моя.

Стены крисалиса вибрировали, я призвал всех и объяснил им план. Безумный план. Но ни один из талланов не оказался. Тёмные охотники окружали нас, а я отдавал последние команды. Всё должно произойти одномоментно. Мы подпустим их совсем близко…

Я почувствовал как сотни разнородных импульсов побежали по кристаллическому скелету крисалиса, сливаясь во мне ужасающей какофонией и болью. Но это было уже неважно. Крисалис, оглушенный и дестабилизированный, как я, начал содрогаться. Асинхронные импульсы и подача энергий вывели системы из строя. Прости, друг, так нужно, ради одной единственной надежды. Гул становился все сильнее, подключенные к энергоканалам талланы неумело отдавали последнее.

Последнее, что я ощутил, это как саркофаг выдрало из постамента и понесло куда-то в сторону, неожиданно устройнившийся импульс срезонировал во мне, а после мой крисалис вспыхнул и взорвался как звезда.

…

Сияющие как звёзды обломки летели в разные стороны, тараня громады обтекаемых крейсеров груманитов. Часть из них попала в поле притяжения планеты. Как раненые чёрные акулы, крейсеры спешно разворачивались, уходя с линии поражения острыми осколками, на которые распался кристаллический корабль талланов.

Капсулы с искрами летели к планете, хранимые оболочкой из особо прочного минерала, отправленные последней командой Скользящего Сквозь. А в беспредельное пространство Бесконечности уже летел сигнал о помощи. О надежде на помощь.

***

Ощущение падения и распада длилось вечно. Сияние жгло сквозь закрытые веки, я чувствовал, что оно проходит через меня и тело отвечает тонким высоким звуком, усиливающим вибрацию. Сияние становилось нестерпимым.

— Род! Род! Роди, черти тебя раздери!

Сез тряс меня за плечо и подсветка его браслета била меня по глазам.

— Убери фонарик, свихнулся что ли?

Я закрылся рукой от слепящего луча, но Сез не подумал извиниться. — Да проснись ты, тюфяк! Быстрее!

— Сейчас тюфяк засветит тебе в глаз, — проворчал я, и глупый каламбур заставил меня хрипло рассмеяться. — Который час? И кто тебя вообще сюда пустил? Хоуп…

— В связи с чрезвычайными обстоятельствами, я посчитала нужным открыть двери. Вы нужны в лаборатории, доктор Мус.