Чтение онлайн

На заводе работала дюжина пуницлан, а оборудование включало в себя домну на верхнем этаже и прокатный стан на нижнем. На западной стороне рабочий поднимал и опускал с помощью веревки длинный шест. Так он раздувал огонь под емкостью с порошком хадда. Время от времени истопник перебрасывал через голову рабочего некоторое количество горючего материала, который падал на веревку и по ней скатывался в огонь. Когда хадд плавился и поднимался на поверхность, рабочий с помощью той же веревки наклонял горн, и жидкий хадд по наклонным направляющим стекал на прокатный стан. Здесь заготовке давали остыть, а затем рабочие в защитных костюмах приводили в действие поистине удивительный механизм. Он был прикреплен к одной из сторон огромного блока, установленного на дисках. Когда механизм работал, стержень, идущий к зубчатой рейке над блоком, перемещался вперед-назад, цепляясь за зубцы и вынуждая огромный блок на дисках перекатываться по заготовке. Механизм состоял из множества деталей, и одной из них был поршень, двигающийся с невероятной скоростью. Мы не сумели рассмотреть устройство этого «парового двигателя», но позже нам удалось увидеть подобные механизмы в действии.

Под огромным давлением заготовка из хадда становилась тоньше и длиннее, и ее излишки с обеих сторон убирались, чтобы можно было раскатать заготовку еще сильнее. Затем ее охлаждали водой, а когда она затвердевала, привязывали к веревке и вручную поднимали наверх. Пуницлане не знают, что такое подъемный кран или лебедка. А если б знали, то, конечно, использовали бы для таких работ.

Этот комбинат — единственный на Арде, здесь производятся заготовки и брусья для всего двадцатитысячного населения Пуницлы и для промышленных предприятий. Пуницлане даже экспортируют излишек хадда в Ваницлу, где он используется при строительстве подземных сооружений.

В конце дня один из рабочих ударил в гонг, и завод начали готовить к закрытию: поставили на место опорную стойку и выдвинули длинную решетчатую крышку. Затем все рабочие легли на землю, чтобы дать пройти Йендреду. Минут через десять он должен был дойти до станции.

Чуть раньше Феннел предложил купить на всех еды, чтобы поужинать в лаборатории. Он сам и вызвался поехать за продуктами на машине, а Эдвардс решил составить ему компанию. Выходя из комнаты, они продолжали обсуждать систему счисления в двухмерном мире.

— Слушай, надо просто попросить его, чтобы он сосчитал свои пальцы. У него всего по два пальца на каждой руке. И тогда мы поймем…

Очень часто под конец сеанса у меня заканчивались сигареты. Мне вдруг так сильно захотелось закурить, что я не выдержал и пошел к себе в кабинет, оставив за компьютером Ламберта.

Когда я вернулся, Ламберт что-то печатал Йендреду и смеялся. А Алиса выглядела расстроенной.

— Что случилось?

Ламберт замер у монитора.

Алиса коротко рассказала о происшедшем. Йендред прошел над заводом и несколькими домами и наконец подошел к отдельно стоящему дому недалеко от станции.

Когда Йендред проходил над домом по качающейся лестнице, его окликнула снизу какая-то женщина.

— Он соврал, — сказал мне Ламберт. — У него же с собой куча денег.

Я еще не успел дочитать до конца этот немыслимый диалог, как почувствовал прилив ярости. Ламберт весь сжался.

— Ты что, думаешь, это компьютерная игра? И ты начислишь Йендреду пятьсот очков, если он посидит на яйце? Ты пытаешься повлиять на его поступки, на его ход мыслей, ты весь его внутренний мир хочешь вверх дном перевернуть в угоду собственному эгоизму! По-моему, тебе пора идти отсюда.

Ламберт выглядел очень расстроенным и напуганным, когда собирал свои вещи.

Йендред попрощался с женщиной и продолжил свой путь к станции.

Войдя на станцию, он спустился по лестнице и оказался в некоем подобии магазина. Там Йендред вытащил из кармана одну полоску и еще пару монет джебба и купил воздушный шар. На самом деле это была длинная сложенная веревка, ручка с пазами, чтобы держаться за конец веревки, и маленький баллон со сжатым газом. Еще Йендред купил кое-какую еду и сложил ее в веревочную сумку.

Собравшись в дорогу, Йендред вышел на поверхность Арды и отправился в странствие, которое продлилось две наших недели, странствие, полное приключений и удивительных встреч. В то время мы, конечно, не знали, что во время этого путешествия наш компьютер сломается.

Я профессор на кафедре вычислительной техники, и вся моя жизнь связана с компьютерами, с аппаратным обеспечением, программами и алгоритмами. Поэтому, работая с этими замечательными машинами, я очень редко присвистываю от удивления или радостно восклицаю «Ух ты!». Это свойственно многим ученым — со временем они утрачивают способность или желание относиться к возможностям компьютеров так, как относятся к ним дети или непрофессионалы.

Когда мы работали над программой 2DWORLD, когда впервые столкнулись с ее неожиданным поведением и открыли на экране нашего компьютера новый мир, я словно бы на время перестал быть ученым и во мне проснулся ребенок, способный искренне радоваться открывающимся перед ним безграничным возможностям. Как приятно было почувствовать себя обновленным, избавившись от гнета обыденности! Но разве не обязан был я подумать о том, что найдутся умы, не способные поверить в существование другой вселенной?

7 июня, суббота, 23:00

На экране Йендред продолжал свой путь, а справа от меня стоял компьютер, и в буквальном, и в переносном смысле озаренный светом иного мира. Это была специальная усовершенствованная модель DEC System 10 с расширенной памятью, двумя жесткими дисками и мощной видеокартой. Я помню, как смотрел на компьютер в тот день и старался забыть все, что когда-либо знал об этих удивительных машинах, чтобы в полной мере насладиться ощущением новизны и желанием понять, что же это такое — быть человеком. Эта чужая машина, компьютер, вызвала к жизни чужой для меня мир, и теперь я самому себе казался чужаком. Долго ли продлится наша связь с иной вселенной?

Теперь Йендред путешествовал новым для нас способом. Он держался за свисающую с шара веревку, и двигался по экрану огромными скачками, словно астронавт, перемещающийся по поверхности Луны.

В воздушном шаре газа было недостаточно, чтобы полностью поднять шар в воздух, где его подхватил бы постепенно стихающий, но все еще сильный вечерний ветер. При таком способе перемещения нужно очень тщательно рассчитывать количество газа, чтобы прыжки были как можно более длинными, и в то же время чтобы тебя не унесло в небеса, где бушуют турбулентные потоки воздуха. Йендред ограничивался скромными скачками метров в пять, не больше. Время от времени он укорачивал главную веревку и опускал шар на землю с подветренной стороны, чтобы постоять немного, размять руки и отдохнуть.