Чтение онлайн

Успокойся и подыграй им. Успокойся.

Ужин проходил в молчании, лишь изредка нарушаемом похвалой блюду или просьбой передать соль. Из-за отсутствия нужды притворяться говорить было не о чем. Роли в доме поменялись, и чувство семейного единения, которое всегда присутствовало в их вечерней трапезе, стало тем, чем было изначально, — фикцией.

Джолин носилась между кухней и гостиной, но теперь уже от нервозности. Маршалл отказался от образа благожелательного главы семьи, с которым обычно восседал за столом, комментируя события ушедшего дня. Ханне он всегда казался изысканным джентльменом с утонченными манерами. Она была поражена, когда увидела на его месте робкого мужчину в очках с проволочной оправой.

Все чувствовали себя неловко из-за Джудит, которая сидела напротив Ханны. Казалось, что Витфилды постоянно поглядывают на нее в ожидании указаний, тогда как она не спускала глаз с девушки, словно ястреб, обнаруживший свою жертву. Сегодня она ненадолго куда-то отлучалась и вернулась с вещами, которые отнесла в занимаемую ею спальню на втором этаже.

Женщина положила вилку и нож на тарелку и легонько вытерла рот салфеткой, дав всем понять, что настало время перейти к делу.

— Как прошла твоя утренняя встреча с доктором Йохансоном, Ханна?

Ханна с трудом проглотила последний кусок.

— Говорил в основном он.

— Да, и что ты думаешь обо всем, что от него узнала?

В гостиной вдруг стало душно. Джолин немного повернулась на стуле, и тот пронзительно скрипнул в наступившей тишине.

Началось! Ханна понимала, что нужно тщательно подбирать слова и отвечать кратко, — чем короче, тем лучше. Она старалась не выказывать своего волнения.

— В этом не так-то просто разобраться, — ответила она после короткой паузы.

— Конечно, — согласилась Джолин, заговорив впервые за вечер. — Мы годами готовились к этому моменту, и тут вдруг ты…

— Хватит, Джолин, — оборвала ее Джудит. Джолин покорно опустила голову и уставилась в свою тарелку.

Джудит ни на секунду не отрывала взгляда от Ханны, как будто пыталась пробурить кожу и кости девушки, проникнуть в ее голову и заглянуть в самые потаенные уголки сознания.

— Ну и как? Вам удалось разобраться?

— Насколько это возможно.

Ханна заметила, что губы женщины сжались, а значит, такой ответ ее не устраивал. Здесь все ждали большего. Но что они хотели услышать? Что она в восторге от их обмана? Что их затея ее воодушевила? Радоваться их безумию?

— Надеюсь… Надеюсь, что у меня получится исполнить свою роль подобающим образом, — выдавила Ханна, и это было все, что она смогла сказать.

Однако этого было мало. Джолин и Маршалл смотрели на Джудит исподлобья, надеясь предугадать ее реакцию. Лицо женщины довольно долго оставалось непроницаемым. Наконец ее губы расслабились.

— И я на это надеюсь, — строго произнесла она, — иначе все мы будем ужасно… разочарованы.

Ссылаясь на то, что она хочет хорошо выспаться, Ханна после ужина направилась прямо к себе в комнату. Доктор Йохансон еще утром говорил ей о том, объяснила она, что сон для нее важнее всего, особенно в эти последние недели, поэтому, если никто не возражает… А никто и не возражал.

Ханна сдерживала свои эмоции, пока не добралась до второго этажа, где ее уже никто не видел. Здесь она полностью ощутила, какое давление ей пришлось испытать во время ужина. Как же Джолин и Маршаллу так легко удавалось морочить ей голову? А Летиция? Теперь даже это имя казалось ей неестественным. Неужели ей так хотелось стать суррогатной матерью, что ее глаза отказывались видеть обман?

Ханна закусила губу, чтобы не расплакаться. Плакать было бесполезно, да и выглядело бы это слишком уж по-детски. Ей всего-то надо продержаться до завтра. Меньше двадцати четырех часов. Конечно, она с этим справится. Завтра утром она позавтракает в своей комнате и где-то в полдвенадцатого спустится вниз. Ничего с собой брать не будет, а то они что-нибудь заподозрят.

Она решила вести себя по-дружески со всеми, и в первую очередь с Джудит. Но как только машина Тери въедет на подъездную дорожку, она выскочит на улицу. Прежде чем они успеют спохватиться, Тери уже спасет ее от этого ужаса. Может быть, Ханна даже заедет повидать Рут и Герба…

Думая о своем старом городке и «Голубом рассвете», девушка задремала и не услышала, как в замке провернули ключ.

По центральному проходу, ведущему из церковного зала, простучали каблуки последней прихожанки. Выждав несколько минут, отец Джимми слегка отодвинул шторку исповедальни и увидел, что в церкви никого нет. Часы у него на руке показывали, что до конца смены оставалось еще четверть часа. В любой другой день он, возможно, и закрыл бы, так сказать, лавочку пораньше ввиду того, что желающих сбросить камень с души не осталось.

Но Джеймс продолжал сидеть в исповедальне.

Это егодушу нужно было избавить от камня.

Был ли монсеньор прав, когда говорил, что сатана использует слабых, чтобы увести сильных с праведного пути? Он никогда не считал себя слабым, но что он мог поделать со своими чувствами? Не было и минуты, когда бы он не думал о Ханне и постигших ее неприятностях. Не изменял ли он таким образом своему призванию? Не попал ли он прямиком в сети к дьяволу из-за своего безрассудства?

С другой стороны, что бы там монсеньор ни вбил себе в голову, а Ханна не была молодой неврастеничкой, желающей привлечь к себе внимание. Она действительно боялась. И кто-то должен был помочь ей выбраться из того ужасного положения, в котором она оказалась.

В его голове гремели слова монсеньора: «Ты священник, Джеймс, а не детектив!»

Но в этом-то и дело. Джеймс всегда хотел быть священником. Даже сейчас хочет. Но быть хорошим священником, который относится к другим с состраданием, не пасует перед трудностями и всегда принимает вызов, брошенный ему судьбой. А может, проблема в том, что он слишком много думал в последнее время? Или недостаточно молился? Чтобы решить ожесточенный спор внутри себя, он решил полагаться на свой разум, вместо того чтобы обратиться к тому единственному, кто мог действительно ему помочь. Во Вселенной не существовало проблемы настолько серьезной, с которой бы Он не справился. Отцу Джимми оставалось только уповать на Его мудрость, которая прольет свет на все происходящее.

Подумав об этом, молодой священник почувствовал, что сердце его стало биться ровнее, а в душе словно разлилась какая-то умиротворенность. Так он и сидел в исповедальне, закрыв глаза и ритмично дыша, стараясь почувствовать присутствие Бога рядом с собой. Монсеньор Галахер поступил правильно, указав молодому преемнику, где его место.

Отец Джимми еще раз приоткрыл шторку и посмотрел в зарешеченное окошко, чтобы убедиться, что в последнюю минуту в соседнюю кабинку не вбежит припозднившийся грешник. Затем, готовый уже уходить, он повернул ручку двери исповедальни. Но дверь заклинило. Он покрутил еще несколько раз ручку, но опять безуспешно. Как ни странно, но дверь отказывалась открываться. Отец Джимми нагнулся и попытался осмотреть замок в тусклом свете.