Чтение онлайн

Фрито содрогнулся.

– Кольцо и его носитель должны уйти отсюда, - согласился Гельфанд.
– Но куда? И кто будет хранить у себя Кольцо?

– Эльфы, - сказал Гимлер.

– Гномы, - сказал Ловелас.

– Маги, - сказал Артопед.

– Люди Роздора, - сказал Гельфанд.

– Выходит, остается только Фордор, - сказал Орлон.
– Но туда даже недоразвитый тролль не сунется.

– Что там тролль, гном и тот не полезет, - согласился Ловелас.

Фрито вдруг обнаружил, что все взоры устремлены на него.

– Но разве мы не можем просто-напросто спустить Кольцо в канализацию или заложить его, а квитанцию съесть?
– спросил он.

– Увы, - торжественно молвил Гельфанд.
– Это не так просто.

– Но почему?

– Я же тебе объясняю - увы, - объяснил Гельфанд.

– Что увы, то увы, - согласился Орлон.

– Но не страшись, милый хоббот, - продолжал свои речи Орлон, - ты пойдешь не один.

– Добрый старый Гимлер составит тебе компанию, - сказал Ловелас.

– И бесстрашный Ловелас, - сказал Гимлер.

– И благородный Король Артопед, - сказал Бромофил.

– И верный Бромофил, - сказал Артопед.

– И Мопси, и Пепси, и Срам, - сказал Килько.

– И Гельфанд Серозубый, - добавил Орлон.

– Ну еще бы, - сказал Гельфанд, пронзая Орлона таким взглядом, что если бы взгляд мог покалечить, старого эльфа уволокли бы отсюда в мешке.

– Быть по сему. Вы отправитесь в путь, как только знамения будут благоприятны, - сказал Орлон и заглянул в карманный гороскоп.
– И если я не слишком ошибаюсь, через полчаса знамения ожидаются просто бесподобные.

Фрито застонал.

– Лучше бы мне было и не родиться, - сказал он.

– Не говори так, милый Фрито, - воскликнул Орлон.
– Минута, в которую ты появился на свет, была для всех нас счастливой минутой.

– Ну что же, я так понимаю - пора нам сказать друг другу "всего хорошего", - промолвил Килько, отводя Фрито в сторонку, когда они вышли из совещательной комнаты.
– Или правильнее - "до встречи"? Да нет, я думаю "всего хорошего" будет вернее.

– Всего хорошего, Килько, - сказал Фрито, подавляя рыдание.
– Как бы мне хотелось, чтобы ты пошел с нами.

– Да, конечно. Но я уже слишком стар для таких приключений, - произнес старый хоббот, искусно имитируя состояние полного паралича нижних конечностей.
– Как бы там ни было, а я припас для тебя кое-какие подарки.

С этими словами он извлек на свет пухлый сверток, и Фрито развернул его - без особого пыла, ибо помнил о предыдущем прощальном подарке Килько. Однако сверток содержал лишь короткий меч доброй старинной работы, да еще во множестве мест проеденный молью бронежилет и несколько зачитанных романов с заглавиями вроде "Похоть Эльфа" и "Девушка Гоблина".

– Прощай, Фрито, - сказал Килько, весьма убедительно изображая эпилептический припадок.
– Теперь все в твоих руках, а я трепещу, трепещу, задыхаюсь, о! о! положи меня под свежею листвой, оооооо! Оооооооо!

– Прощай, Килько, - сказал Фрито, и в последний раз помахав рукой, вышел, чтобы присоединиться к своим спутникам. И как только он вышел, Килько легко вскочил на ноги и ушмыгнул в зал, напевая песенку:

Я размышляю под столом,

Уклюкавшись до ручки,

Что всякий гном - осел ослом,

А эльфы все - вонючки.

Я размышляю под столом,

Хлебнувши алкоголя,

Об урков сексе групповом

Об извращенцах троллях.

Я размышляю под столом,

Надравшись до икоты,

Какие все же все кругом

Козлы и идиоты,

Как несказанно хорошо

Напакостить соседу

Подав на стол ночной горшок,

Позвать его к обеду!

– Горестно мне, что вы так скоро уходите, - примерно двадцать минут спустя торопливо говорил Орлон, обращаясь к отряду, выстроившемуся близ вьючных баранов.
– Но Тень растет, а дорога вас ожидает дальняя. Лучше выйти сразу, пока темно. У Врага везде есть глаза.

При самых этих словах с одной из ветвей ближнего дерева на них зловеще выпучились два больших, поросших толстым волосом глазных яблока, не удержались, сорвались и с громким всхлипом шлепнулись наземь.

Артопед обнажил Крону, его прежде сломанный, а ныне второпях подклеенный Меч, и взмахнул им над головой.

– Вперед, - крикнул он, - на Фордор!

– Прощайте, прощайте, - нетерпеливо сказал Орлон.

– Вперед и выше!
– вскричал Бромофил, мощно дунув с свой утиный манок.

– Сайонара, - сказал Орлон.
– Алоха. Аванте. Изыди.

– Кодак хаки но-доз!
– воскликнул Гимлер.

– Дристан носограф!
– возопил Ловелас.

– Habeas corpus, - сказал, взмахивая волшебным дрючком, Гельфанд.

– Я какать хочу, - сказал Пепси.

– И я тоже, - сказал Мопси.

– Вот щас вы у меня оба откакаетесь, - пообещал Срам, протягивая руку к здоровенному камню.

– Ладно, пошли отсюда, - сказал Фрито, и отряд неторопливо зашагал по дороге, ведущей из Дольна.

Через несколько коротких часов уже несколько сотен футов отделяло их от барака, на пороге которого по-прежнему стоял Орлон с перекошенным от улыбки лицом. Когда путешественники проходили первый невысокий гребень холма, Фрито обернулся, чтобы еще раз взглянуть на Дольн. Где-то в черной дали лежал Шныр, и Фрито ощутил жгучее желание вернуться, - так, может быть, пес вспоминает порой о давно позабытой блевотине. Пока он смотрел в ту сторону, поднялась луна, прошел метеоритный дождь, просияло полярное сияние, трижды пропел петух, грянул гром, стая гусей, построившись свастикой, пролетела над ним, и гигантская рука гигантскими серебристыми буквами вывела по небу: "Mene, mene, а тебе что за дело?".

Фрито охватило ошеломительное ощущение, что он подошел к какому-то поворотному пункту, что старая глава его жизни закончилась и начинается новая.

– У-у-у, морда паршивая, - сказал он, пнув вьючного барана по почкам. Четвероногое затрусило вперед, грозя хвостом чернеющему Востоку, а из глуши окрестных лесов донесся такой звук, словно некую огромную птицу быстро, но бурно стошнило.

5. Чудище на чудище

Много дней отряд продвигался к югу, избрав в проводники зоркий глаз Скитальца Артопеда, острое ухо хобботов да мудрую проницательность Гельфанда. В конце второй недели пути они вышли на большой перекресток и остановились, чтобы обдумать, в каком месте лучше всего пересечь Мучнистые горы. Артопед прищурился, вглядываясь вдаль.