Чтение онлайн

Артём поднялся, глянув на свои всё ещё связанные руки.

— Не поможете? — кивнул он на верёвки.

— Нет. Иди.

— Что? Почему? — запротестовал он. — И… куда?

— Туда. — Девушка указала мечом за его спину. Артём обернулся, но на горизонте не было видно ни замка, ни дороги. Он снова посмотрел на неё.

— Туда?

Она молча пнула его в живот. Воздух вышел из лёгких, и он сгорбился от боли.

— Ты тратишь моё время. Делай, что говорят.

— Ладно… — прохрипел он и, сжав зубы, зашагал в указанном направлении. — …А что нас там ждёт? — попытался он снова.

Ответа не последовало.

Эльфийка двинулась следом. Позади, из леса, ещё доносились крики и звон металла — орки явно не сдавались, а эльфы сопротивлялись до последнего. Постепенно звуки боя стихли и растворились в ночной тишине.

Адреналин, до этого бушующий в теле Артёма, ушёл, оставив после себя ноющую боль. Всё ломило, зудело и болело. Каждый шаг отзывался волной неприятных ощущений — от пяток до макушки. Живот предательски урчал: он не ел уже слишком давно. Верёвка натирала запястья до крови, в горле пересохло. Никогда ещё он не был в таком состоянии — уставший, голодный и униженный.

— Знаете, если на нас нападут, связанный я вам не помощник, — нарушил он молчание через сотню шагов.

— Ты и без того никчёмен, — спокойно ответила она. — Мне не нужна твоя помощь.

— Иногда даже никчёмная помощь лучше, чем её отсутствие, — заметил Артём. Девушка не ответила.

Трава с хрустом ложилась под ногами. Свет псевдолуны ярко освещал равнину. Артём наконец решился:

— Почему тот… эльф, — начал он неуверенно, — хотел меня убить?

— Ты серьёзно? Ты глупый или ты с Кирова свалился?

— С чего? — удивлённо обернулся он.

Эльфийка закатила глаза и указала на ночное небо. Там, словно парящий мёртвый бог, висела огромная космическая станция.

— А… понял, — кивнул Артём. — Значит, это и есть Киров.- Тихонько пробубнил он.

Космическая станция в небе, памятники Ленину, орки, упоминающие Владилена… Выходит, это какой-то альтернативный СССР, только с эльфами и мечами. Интересно, что будет дальше?

— Если не секрет… как вас зовут? — спросил Артём спустя несколько минут молчаливого шествия.

— Моё имя Эльвира, повелительница… — «тьмы», мысленно закончил за неё Артём, — …эльфийской коммуны, —договорила она.

— А меня зовут Артём. Повелитель заброшек, — усмехнулся он, пожимая плечами.

— Ты смеёшься над моим титулом? — холодно спросила Эльвира, уколов его мечом в бок. Артём вздрогнул.

— Нет, что вы… просто, у нас… там, откуда я… — начал он мяться.

— Мне не интересно, — отрезала она. Голос — будто лезвие, рубящее любой шанс на беседу. И всё же Артём чувствовал: ему жизненно необходимо понять, в каком аду он очутился.

— Но почему тогда… меня хотели зарезать? — вновь рискнул он. — Я ведь ничего не сделал.

— Твои сородичи устроили резню. Много лет назад. Убили мою мать, — спокойно сказала она, как будто речь шла о разбитой чашке или пролитом кофе.

— Тот старый эльф… — начал было он.

— Мой отец, — перебила она.

Артём помолчал, пытаясь осмыслить. Всё это звучало как чёртовы отголоски чужой войны, в которой он оказался случайным прохожим.

— Послушайте… я не имею отношения к тем событиям. Это не моя война. Я тут всего пару дней, вообще не понимаю, что происходит…

— Это тебе не поможет. Здесь людей вешают без разбирательств. Особенно в тех местах, где меня нет рядом.

— Прекрасно, — выдохнул он. — Тогда… зачем я вам?

— Я не мой отец. И не мой брат.

— То есть… вы симпатизируете людям? — в голосе Артёма сквозила надежда.

— Я вижу возможности. Пока ты мне полезен — ты жив.

Прозвучало это не зловеще, скорее — прагматично. Но именно такая холодная практичность и была страшнее всего, прагматичные люди убивали сотнями не дрогнув. Артём ощутил, как под кожей всплывает тревожная дрожь: здесь люди — не личности, а ресурсы. Живой товар. И он, похоже, — одна из монет в чьей-то большой игре.

Они шли по тропе. Пейзаж вокруг менялся. Бескрайние луга и редкие перелески уступали место аккуратно возделанным полям. На горизонте начали вырисовываться домики. Словно кто-то втащил крестьянскую Россию XVIII века в мир мечей и магии — срубовые дома, высокие крыши с острыми скатами, где-то даже узоры, похожие на хохлому.

— А как называется это место? — спросил Артём, разглядывая странную, но живописную округу.

— Космолесье. Наше королевство. Всё, что ты видишь.

— А почему «Космо»?

— Так сложилось, — пожала плечами Эльвира. — Испокон веков.

Ответ лаконичный, как и она сама .

На рассвете утренний туман играл на полях, петухи вдалеке возвещали о новом дне. Артём уже почти не чувствовал боли. Лишь ломоту в теле и ритмичные шаги по мягкой земле.

И тут на дороге показалась повозка. На ней ехал старый эльф в лохмотьях. Он был так дряхл, что казалось — кости его сами вот-вот развалятся. Увидев Эльвиру, он тут же дёрнул вожжи, остановился, спрыгнул… и рухнул на колени прямо в пыль.

— Не вели казнить! Я… я просто ехал… я… это… — лепетал он, запинаясь.

— Молчать. Ты отвезёшь нас в крепость, — отрезала Эльвира. Затем кивнула Артёму: — В повозку.

Парень подчинился. Старик бросил на него взгляд, полный ужаса. Дрожал, словно в лихорадке, рот открывался, но слов не было. Эльвира обошла его молча и села рядом в телегу.

— Живо! — крикнула она.

Старый эльф кое-как взобрался обратно, хлестнул лошадь, и повозка тронулась.

Артёма пробрала прохладная судорога. Он смотрел на спину старика. Тот ехал сгорбившись, словно под тяжестью вековой боли. На одежде — рваные следы от кнута. То, что он раньше видел в фильмах про барщину, здесь ощущалось живым и осязаемым. Не притча о прошлом, а ежедневная реальность. Рутина.

И ещё кое-что беспокоило его: старый эльф. Сам факт его существования выглядел неправильно. Разве эльфы стареют? Или здесь всё иначе? Или… может, они — вовсе не те возвышенные создания, за которых себя выдают?

Артём отвёл взгляд. И тут понял: Эльвира не сводит с него глаз.

Она сидела напротив, держа меч на коленях. Рукоять — инкрустированная, украшенная затейливыми узорами, напоминающими золотую хохлому. Даже ножны были вычурны, не просто оружие — знак статуса.

Теперь, в лучах восходящего солнца, он мог рассмотреть её лучше. Девушка была статной, с выправкой военного. Никакой показной красоты, никакой женственности ради женственности — только сдержанная практичность, и в этом что-то завораживало.