Чтение онлайн

Королевский прокурор, повысив голос, повторил последний ответ свидетельницы:

–  Он заперся в комнате! Откуда вам это известно? Вы ведь не могли этого видеть.

–  Я слышала, как он запер дверь изнутри. Ведь слышно же, когда ключ поворачивается в замке.

–  Конечно. Расскажите теперь сами, что было дальше!

–  Ничего особенного. Когда через час я кончила мыть кухню, я видела, как мистер Хьюм вышел из комнаты с двумя свертками в руках и затем ушел из дому.

–  С двумя свертками, вы совершенно в этом уверены?

–  Да. Он сказал, чтобы я не дожидалась его возвращения, а, покончив с работой, шла домой. У меня был свой ключ от квартиры.

–  Вы помните, как выглядели свертки? Вам ничего особенного не бросилось в глаза?

–  Я не обратила на них внимания. Я ведь не могла знать, что там…

Королевский прокурор поспешно перебил его:

–  Благодарю вас, миссис Страйд. Мне хотелось бы услышать от вас только о том, что вы видели сами, а не о том, что узнали из газет.

Женщина смущенно уставилась на свои руки.

–  Сама я ничего больше не видела. Но вообще он мог за это время расчленить труп. Он почти целый час оставался в комнате, в которой позже…

Снова королевскому прокурору пришлось быстро приостановить поток красноречия свидетельницы обвинения, чтобы помешать говорить о том, что могло быть ей известно только из газет. Вместо этого он еще раз повторил важнейшие пункты ее показаний:

–  Итак, мистер Хьюм при вас заперся в комнате, от куда вышел только через час с двумя свертками в руках?

–  Да, все было именно так. Я могу в этом поклясться.

Победоносно взглянув на присяжных, королевский прокурор жестом передал свою свидетельницу адвокату. Однако тот не успел еще подняться, как Дональд Хьюм, вскочив, сам с горячностью напустился на свою бывшую прислугу:

–  Послушайте, миссис Страйд, только что вы, к не удовольствию королевского прокурора, заявили, что у меня было достаточно времени, чтобы расчленить труп Сетти. А слышали вы когда-нибудь, какой шум производит распиливание даже самой тонкой доски?

Испуганная неожиданным выпадом свидетельница не успела и рта раскрыть, как в дело вмешался защитник. Энергично прошептав что-то своему доверителю, он обратился затем к судье:

–  Прошу прощения, ваша честь. Мой подзащитный согласился перепоручить мне дальнейший допрос уважаемой миссис Страйд.

Судья Льюис, только что проглотивший таблетку, чтобы унять боль в печени, лишь коротко кивнул, и адвокат Леви осторожно продолжил допрос перепуганной свидетельницы:

–  Миссис Страйд, господин королевский прокурор хочет с помощью ваших показаний убедить присяжных, что ваш бывший работодатель в упомянутое утро чуть ли не в вашем присутствии хладнокровно расчленил и упаковал в свертки труп убитого торговца автомобилями Стэнли Сетти. У меня, как и у уважаемого господина королевского прокурора, только одно желание - выяснить истину. Скажите мне поэтому со всей откровенностью, донесся ли до вас, когда вы находились в кухне, то есть рядом, за стеной, хотя бы малейший шум, которым, без всякого сомнения, должны были сопровождаться

подобные чудовищные действия!

В психологическом отношении вопрос был поставлен исключительно ловко. Простодушная уборщица, конечно, вообразила, что в случае положительного ответа ее сочтут свидетельницей отвратительного преступления и потребуют объяснить, почему она сразу не заявила обо всем в полицию. В страхе перед такой перспективой она отрицательно затрясла головой:

–  Я не слышала ни малейшего звука, ни малейшего! Клянусь всем святым! В комнате, где находился мистер Хьюм, стояла полная тишина…

Абсолютная тишина воцарилась теперь и в зале суда, и по лицам присяжных адвокат мог с удовлетворением заметить, какие серьезные сомнения возбудил у них этот ответ.

–  Миссис Страйд, - продолжал Фрэнсис Леви, - после того, как вы покончили с уборкой кухни и ванной, а мистер Хьюм ушел, вы продолжали убирать в квартире?

Почти оскорбленная этим вопросом, воспринятым ею как сомнение в ее добросовестности, прислуга ответила:

–  Разумеется! Уж не думаете ли вы, что я воспользовалась возможностью увильнуть от работы? Спросите самого мистера Хьюма, давала ли я ему когда-нибудь повод для недовольства!

Адвокат Леви усмехнулся:

–  Ну что вы! Он не говорил о вас ничего плохого.

–  То-то!
– отозвалась уязвленная прислуга.

–  Значит, вы произвели потом уборку и в той комнате, в которой при вас запирался мистер Хьюм?

–  Разумеется!

–  Заметили вы при этом что-нибудь, позволяющее думать, что здесь был расчленен труп? Какой-нибудь инструмент, нож, пилу? Может быть, следы крови?

–  Нет, ничего такого не было. В комнате был не больший беспорядок, чем обычно.

Леви оставил свое место перед скамьей подсудимых и направился в левый угол зала, где на возвышении, напоминающем церковную кафедру, стояла свидетельница. Остановившись перед ней и глядя ей прямо в глаза, он осторожно спросил:

–  Миссис Страйд, вы хоть и простая, но, бесспорно, неглупая женщина. И у вас, конечно, есть житейский опыт. Не находите ли вы, что со стороны мистера Хьюма было бы величайшей глупостью в вашем присутствии расчленять труп? Разве не мог он отправить вас домой или послать с каким-нибудь поручением?

Уборщица с минуту внимательно смотрела на него, а затем, наморщив лоб, энергично закивала:

–  Конечно, вы совершенно правы. Ему стоило лишь подождать, пока я уйду. К полудню я всегда заканчиваю работу. Он мог также послать меня за покупками, тем более, что его жена уехала на весь день… - Она подперла рукой подбородок, еще немного подумала и сердито добавила: - Но ведь полиция точно установила. Во всех газетах писали, что он расчленил и вынес труп в то время, когда я была в квартире. Как же я могу это отрицать?

По растерянным лицам присяжных уже после этого первого свидетельского показания было видно, что обвинение Дональда Хьюма в убийстве начинает рушиться словно карточный домик. Успех, которого добился адвокат Леви, не поколебал, казалось, только одного из присутствующих. Королевский прокурор держался, словно первоклассный теннисист, который случайно проиграл первую партию аутсайдеру, но уже готовится взять реванш и уверен, что общий счет матча окажется в его пользу.

По его знаку в зал внесли завернутый в целлофан ковер и вызвали следующего свидетеля - директора лондонской полицейской лаборатории доктора Холдена.