Чтение онлайн

— А в чем смысл? — спросила мама. — Она не могла стать великой принцессой. У них их никогда не было.

— Ну, если бы наследников — мужчин не было? Просто представь? Вдруг я завтра убью Сальвадора? Что случилось бы?

— Принцесса бы вышла замуж за того, кто бы пришел к власти. — Мама вернула чашку Руби. — Эти люди выросли в пузыре, и они верят тому, что им говорят с рождения. Все, что они думали о себе и своих жизненных возможностях, было сформировано пребыванием при бруниканском дворе. Нельзя их просто взять и вывезти оттуда. Они не могли представить себе жизни вдали от Брунико, даже после того, как прожили здесь месяц. Я помню, как часами разговаривала с Самуэлем о жизни за пределами острова. Он продолжал оправдываться, что бруниканский доллар не котируется на международном уровне, и он потеряет все свои деньги. Его отправят в ссылку. Однажды я просидела с ним всю ночь, пока вы, девочки, спали. Я умоляла его: «Побудешь бедным какое — то время, но не зарывай свой талант». Но он меня просто не слышал. То, как они мыслили невероятно.

Лора вспомнила альбом, тексты песен, а также горе и боль в каждом аккорде.

— Он был влюблен в тебя, мама.

— Знаешь, я тоже так думала. И это чувство было взаимным. Потом твой отец сказал, что они пара, и я поверила в это. Идиотка. Он прикрывал принцессу. Сэмюэль позволил это сказать, чтобы защитить и ее. Бруниканец до глубины души. — Она вздохнула. — Теперь это не имеет значения. — Ее голова снова упала на подушки.

— Так, слишком много разговоров, — сказала Руби, укладывая маму. — Мы уезжаем. Давай, Лала. Погнали.

Лора бросила на нее самый грозный взгляд, какой могла, но встала и поцеловала маму на прощание.

Когда они вышли в сырую декабрьскую ночь, проверила свой телефон и нашла сообщение от Джереми.

— Я в Нарите.

Десять минут назад. Она могла связаться с ним во время остановки в аэропорту Токио.

— Ты поедешь со мной? — спросила Руби.

Они стояли у тротуара, шаркая ногами от холода, натягивая перчатки и кутаясь в шарфы.

— Думаю, я остаюсь в городе.

— Его здесь даже нет, поэтому, понятия не имею, зачем тебе туда. И я, наконец, проснулась.

— У меня есть идея. Но мне нужно позвонить Джереми, прежде чем он сядет в самолет.

— Отлично. — Руби указала на кофейню через дорогу. — Я пойду туда. Заходи, когда закончишь.

Лора кивнула и набрала номер, когда Руби скрылась за дверьми кофейни. Как только она услышала его голос, поняла насколько скучала. Если бы он уже не был на пути сюда, и если бы мама была здорова, она бы не за что не позволила бы себе такого.

— Я не была в офисе весь день, — сказала она.

— Все в порядке. Мы на высоте. Как твоя мама?

— Понятия не имею. Врачи говорят, что после операции она стабильна, и, похоже, все в порядке. Она с операции всего несколько часов назад, так что пока выглядит слабой. Рассказала пару слов о бруниканской свите, а потом устала.

— Где ты сейчас находишься?

— На тротуаре, на углу Семнадцатой и Первой. Меня ждет Руби. Хочет, чтобы я вернулась с ней, но я хочу обнять твою подушку. Я скучаю по тебе. Это так глупо. Четыре месяца назад не имело бы значения, где ты находишься, а теперь мне кажется, что я не могу спать без тебя. Прости. Я ненасытная?

— Ты мне нравишься и такой сентиментальной. Пятнадцать часов и я буду дома. В следующий раз мы сделаем все по— другому. Мне тоже плохо спать без тебя.

Она обрадовалась, услышав такое. В этой беготне и с больной мамой ей удавалось не концентрироваться на его отсутствии, на пустоте без него.

Его физическое присутствие, его дыхание на ее плече ночью, его ноги, переплетенные с ее ногами, жалобы на крепость кофе, и его голос за завтраком, когда они говорили о фабриках и обрезках — все это было в ее памяти. А когда Джереми уехал, это было словно, кто — то перенес вокзал на другую сторону или спрятал одну туфлю. Лора могла перейти на другую сторону или найти целую пару, но это вызвало бы у нее замешательство, ощущение, что что — то не так, а не там, где должно быть. Лужа, через которую нужно прыгать. Сломанный грифель карандаша. Запутанная нижняя нить машинки.

— Ты поедешь прямо в офис? — спросила Лора. — Мне нужно с тобой много обсудить. О пропавшем платье, ты же знаешь, я не могла его оставить.

— Конечно, — сказал он с легкой усмешкой. — А ты говорила с Барри? — Джереми сказал это, как будто это ничего не значило, как будто они обменивались милыми фразами о разлуке друг с другом или новостями о знаменитости, но в начале вопроса сквозила напряженность, говорившая как предложение Барри давило на него.

Она резко вздохнула, как будто ее на чем — то поймали.

— Да уже. Он рассказал о сделке тоже самое.

— Хорошо. Мы можем поговорить об этом, когда я вернусь. Я позвоню тебе из «Кеннеди». Не забывай, что любишь меня.

— Не смогла бы, даже, если бы попробовала.

***

Лора проскользнула за стойку напротив Руби со своей чашкой кофе.

— Он едет? — спросила Руби.

— Прямо сейчас в Нарите.

— Ок. С его стороны это не так уж и плохо.

— Я расскажу ему, что такого высокого мнения о нем. — Лора глубоко вздохнула, давая Руби понять, что собирается сменить тему. — Что, если я перестану работать с Джереми?

Руби взяла круассан.

— Что ты имеешь в виду?

— Если бы я устроилась на работу в другом месте?

— Как будто это когда — нибудь случится.

Молчание Лоры было многозначительнее слов.

Руби отодвинула тарелку и наклонилась вперед.

— Ты серьезно?

— Вся моя жизнь вращается вокруг него. Он был моим первым начальником, моей первой любовью. А теперь он поддерживает мою компанию, управляет мною днем и владеет мной ночью. Мне неудобно. Нет, прости. Это не неудобно. Очень удобно. Слишком удобно.

— Он с ума сойдет.

— Я знаю. И знаю вот еще что. Если бы Грейси в какой — то момент отказала в инвестициях, он бы ее бросил. Поэтому мне страшно.

— Если он так с тобой поступит, Лора, значит, он сделает тебе одолжение.

Конечно, Руби была права, потому что это качалось не ее. Было легко говорить о том, чтобы сорвать пластырь, когда содрали кожу не с твоего колена, когда мозг работал на полную мощность, а в теле не бушевали гомоны, крича: «Не позволяй ему уйти! Не отпускай его!»

— Помимо всего этого, — сказала Лора, — есть проблема с «Портняжками». Ему нравится линия, но если он достаточно разозлится и оставит нас, мы вернемся к исходной точке. И если из — за моей новой работы нам будет трудно обойтись без его персонала …

— Я вернулся в «Толлридж». Или хуже.

— Мне жаль. Мы можем привлечь Пьера.

Руби замахала руками и склонила голову.

— Стоп. Ты уходишь из JSJ или нет?

— Я еще не решил. И не пытайся решать за меня. — Кофе уже остыло, а она прекрасно знала, что Руби попытается убедить ее пойти тем или иным путем. Хотя ей было любопытно, что скажет ее сестра, идея расстаться с Джереми так захватывала ее, что она не хотела слишком много об этом говорить. Вначале ей нежно оказаться в спокойном состоянии, в котором она могла бы принять решение «Да» или «Нет». Это подвешенное состояние было ее подвешенным состоянием. Это было Лорино состояние, и она не собиралась позволять кому — то за нее решать.