Чтение онлайн

– Мне всегда нравилось работать с тобой. Но это моя компания.

– И где проходит эта тонкая грань?

– Давай попробуем поработать, прежде чем будем думать об увольнении.

– Хорошо. Во — вторых. И это надолго. Неделю назад, когда ты давал шоу, я бегала за палатками и ловила убийцу Томасины Вент, чем, кстати, очень горжусь. Тем временем ее брат Рольф привез в страну трех девушек, сказав, что они работают в «Портняжках». Их депортируют, если я не дам им работу. Но у «Портняжек» нет на это денег.

– И что, я должен их нанять?

– Мы должны.

Джереми задумался на секунду, затем сказал:

– Я оставляю за собой право уволить любого, кто украл у меня или ударил меня в спину. И им нужно держать вес в рамках, что бы они смогли работать.

– Пойдет. В третьих. Готов? Потому что это самое главное.

– Ладно.

– В — третьих, все мои шутки смешные.

Джереми засмеялся и обнял ее. Его широкая улыбка, освещавшая сейчас все лицо, разительно отличалась от тех, которыми он одаривал ее на работе.

– Хочешь назад свои тридцать секунд?
– спросил он и поцеловал так, что об этой сделке она тут же забыла.

– Ты? Ты знаешь, что я собираюсь сказать.
– Она была поглощена соленым запахом его кожи - запахом, в который она влюбилась, когда они встретились, и симптомом его болезни.

– Да. Я знаю, что ты собираешься сказать. Вот как это выглядит. То, чем я болею, выглядит безобразно. Грязно. Я собираюсь защитить тебя от этого. Ты увидишь как можно меньше этого. Только лучшее от меня.

– У тебя невероятно огромное эго.

Он снова засмеялся, но не стал это отрицать.

– Мне просто нужно отговорить тебя от того, чтобы быть со мной еще раз.

– Меня это действительно заводит.

– Я просто хотел тебя. Это было все, о чем я мог думать. Ты уже не встречалась с этим Стью, и я поддерживал тебя в течение двух дней. Я запаниковал. Обычно я все обдумываю немного лучше. На этой неделе мне кое — что пришло в голову.
– Его лицо выражало искреннюю грусть и сожаление, и даже когда она отодвинулась от него, чтобы откинуться на стуле, она не могла не вложить свою руку в него.

Джереми сжал ее и продолжил.

– Если ты будешь работать со мной, и я буду спонсировать тебя, и мы будет спать вместе, думаю, для нас это будет просто фантастическим. Но для всего остального мира… ну, тебя просто уничтожат.

– Кто?

– СМИ, например. Грейси работала с ними как с детьми. Они обожали ее. А шесть месяцев назад ее убили, моего последнего инвестора и любовницу. А теперь ты сотрудничаешь со мной, я тебя спонсирую, и ты моя любовница.
– Он покачал головой. — Я не знаю, как из этого выпутаться. Потому что я не хочу от чего — то отказываться.

– И поэтому ты хочешь, чтобы выбор сделала я? Это причина, почему ты начал весь этот разговор?

– Мы должны выбрать. От чего — то нужно отказаться.

Затем, в этот момент, Лора поняла, что ей дали все, что она когда — либо хотела, почти безоговорочно, и что она была счастлива. Да, она всю неделю бесконечно ворчала по поводу его обмана и манипуляций, но он буквально заставлял ее взять все, что ей полагается, потому что из — за своего упрямства, она отказывалась взять все самой.

– Что если мы никому не скажем? Я имею в виду о нас, - предложила она.

Джереми выгнул одну бровь.

– Ты еще не сказала Руби?

– Ну, да, Руби знает, и да, я знаю, что у нее язык как помело, как правило, но, давай держать это в тайне. Чуть ближе к телу. Да, они узнают, но это даст нас необходимое время, чтобы, возможно, меня восприняли как дизайнера всерьез.

Он посмотрел на её руку, зажатую в своей.

– Ты отдаешь мне все, но лжешь ты плохо, и они узнают. Не думаю, что ты понимаешь, как все это будет.

– Позволь мне тогда, побыть в неведенье, но счастливой. Пожалуйста.

Он положил руки ей на щеки.

– Я тоже счастлив, я могу попробовать, но твое незнанье долго не продлится.

***

Джереми пробегал, по меньшей мере, восемь километров каждый день. Когда она была его раскройщиком, и они встречались в семь тридцать каждое утро на кофе, он просыпался в пять тридцать, чтобы сделать все физиопроцедуры и выпить все лекарства, пробежать, принять душ, купить кофе и сидя с ней рассказывать о бизнесе, как о плохо ведущем себя общем друге.

Как только они стали встречаться, и его лофт стал местом их вечерних свиданий, распорядок дня поменялся. Он вставал раньше ее, делал физиопроцедуры, чтобы очистить дыхательные пути. И хотя Джереми пытался защитить ее от этого, звуки, исходящие из второй ванной, были тревожными, громкими и гортанными. Если это был обычный рабочий день, Лора уходила, пока он бегал, и встречала его в офисе. Если они решали взять выходной или пойти на работу попозже, она слонялась без дела по лофту и ждала его, готовя завтрак, листая книгу или дремала. Сидеть долго без дела Лора не умела, поэтому иногда она отвечала на электронные письма или проводила телефонную конференцию с их людьми в Гонконге. И, хотя она официально не работала над импортными вещами Джереми, «Портняжки» расширялись, и ей нужно было изучить и эту сторону бизнеса.

На утро после того, как обнаружилась подмена шафранового платья Брунико с застегивающейся клёпкой на манжете, Лора, одетая только в рубашку, растянулась на ковре, делая зарисовки для «Портняжного Сэнвича». Джереми вошел, кашляя и весь в поту. Под мышкой у него были зажаты газеты, из настоящей бумаги из настоящей целлюлозы. Пока все остальные проверяли новости в Интернете, Джереми все еще читал бумажные газеты.

Он много кашлял после пробежек.

– Ты меня убьешь, - сказал он между хрипами. — Ты же знаешь, что происходит, когда ты не надеваешь одежду.

– Мне холодно, - пробормотала она, хотя это было совсем не так. Система вентиляции поддерживала температуру на уровне двадцати пяти градусов независимо от времени года. То, что действительно раздражало ее, были изогнутые фигуры в ее альбоме. Она не умела рисовать. Могла драпировать и шить, но не дружила с карандашом и бумагой. Лора сунула под себя листы с фигурками в одежде, которая совсем не отражали того, что она хотела сделать, с маленькими зарисовками лекал для ее лучшего понимания. Руби, однако, была похожа на большинство людей, и не могла понять из мини — лекала, как и что должно выглядеть. И Руби была той, кому она должна была донести свои идеи.