Чтение онлайн

– Мне нужно идти.
– Джереми указал на заднюю ванную комнату, где делал процедуры, и ткнул в нее пальцем.
– Оставайся здесь, - его обычно предостережение, которое он говорил дважды день, чтобы она не услышала его звуков.

– Когда — нибудь твое тщеславие убьет тебя, - сказала она, но он уже был в ванной, за закрытой и запертой дверью.

Лора притянула открытую газету ближе. На третьей странице была изображена Филомена Брунико, живая, здоровая, в шафрановом платье, изображенная с детальной точностью, какой она была при жизни. Заголовок гласил: «Украдено». В углу были размещены фото Джереми и Барри, слишком взволнованные, чтобы красоваться на страницах газет.

Джереми вернулся из ванной двадцать минут спустя, приняв душ, побрившись, почистив зубы, облегченно дыша и выглядя как Бог в джинсах и футболке.

Она потянула ему газету.

– О, смотри. По данным «New York Post», вы виноваты в том, что не провели перекрестную проверку на подлинность.

– Бернард Нестор получит взбучку. Страховые компании угрожают не иметь с нами дело на следующих проектах.

– Ты должен прочесть «Times».
– Она протянула ему газету, показывая, то, что прятала под собой.

Он указал попытки сделать наброски.

– Что это за фигня?

– Оставь. Ты же знаешь, я не умею рисовать.
– Она бросила карандаш и перекатилась на спину.
– Иди сюда.

Но он ее не послушал, что было крайне неожиданно. Вместо этого он пошел в свой маленький кабинет.

Она услышала, как он роется в сумке, и села:

– Что ты делаешь?

Он вышел с охапкой журналов и бросил их на пол перед ней.

Она посмотрела на обложки.

— Это кажется из девяностых.

Он бросил кучу маркеров для рисования на ковер и лег рядом с ней.

– Ладно. Вот что ты делаешь. Находишь позу, которая показывает части тела, которые тебе надо отобразить.
– Он посмотрел на ее альбом и ткнул на одну из ее мини — выкроек.
– Здесь тебе нужно изобразить пройму, так что… - Джереми нашел фотографию модели с поднятой рукой в прозрачном просторном платье, слишком безвкусном и устаревшем. Зубами открыл маркер, приложил лист бумаги к странице журнала и начал ловко обводить линии тела, игнорируя старое платье. Он говорил, держа в левом углу рта колпачок словно зубочистку. — Твоя проблема, что ты пытаешься нарисовать все тело, но для этого у тебя нет навыка. А все твои проблемы в том, что ты неправильно выбираешь позу. Тебе просто нужно взять готовое тело, и визуально наложить на него рисунок.

– Это прекрасно, - сказала она, пока он делал последние штрихи. Он мог рисовать что угодно.
– Дай мне попробовать.

Она нашла позу и образец, который бы ей соответствовал. Джереми наблюдал, как она рисует длинную юбку с тюрнюром и небольшую жилетку на журнальной фотографии женщины в джинсах и безрукавке, добавляя темные оттенки и преувеличивая тюрнюр.

– Получается, но не так хорошо, как у тебя, - сказала она.

– Ваша коллекция прекрасна.
– Он сграбастал ее в объятия. — Я редко тебе это говорю. «Портняжки» - это та линия, которой я хотел бы заниматься.

Она не знала, что сказать. Творчески Джереми держал себя так далеко от «Портняжного Сэндвича», что она понятия не имела, как он к этому относится.

– Спасибо.

– Пожалуйста.
– Он расстегнул ее рубашку. — А сейчас. В Китае понедельник. Поэтому я запланировал телефонную конференцию с Уолтером по новой упаковке лейбла. Но это через час. Ты в деле?

– Конечно.

– Но, во — первых, эта рубашка совсем не та.

– Я тоже ненавижу то, что на тебе надето, - сказала она, потянувшись к нему.
– Но Руби сказала мне, что я не должна говорить это после или во время…

– Ты любишь меня.

Лора почувствовала себя обманутой, как будто ту возможность рискнуть и сказать это самой, у нее украли, без какого — либо давления на взаимность с его стороны.

– Нет, ты любишь меня.

– И я доверяю тебе, на это ушло больше времени.

– Сколько?

– Когда мы виделись в больничной палате на следующий день после того, как тебя избили. Когда ты искала убийцу Грейси. И я тебе рассказал.

— О муковисцидозе?

— Да. Ты была единственным человеком, которому я рассказал об этом за последние годы, и я сделал это импульсивно. Когда ты ушла, у меня случился приступ паники. Я не мог дышать. Я думал, что им придется интубировать меня.
– Джереми улыбнулся, как будто это была самая глупая ситуация, в которую он когда — либо попадал.
– И несколько месяцев я думал: «Как она не собирается говорить Руби?» Я ждал, когда все раскроется. Но этого не происходило. Я подумала, что, может быть, Руби крепче, чем я думал. И репортер. Он пугал меня. Я хотел себя убить за то, что рассказал тебе. А однажды ночью я был в салоне и услышал хихиканье Руби и Томасины за этой нелепой перегородкой. И, думаю, закашлял, потому что Руби внезапно закричала: «Джереми, сходи к врачу, пожалуйста?! Бронхит лечат уже миллиард лет». И тогда я понял, ты ей не рассказала.

– Конечно, нет. Как ты мог подумать, что я расскажу твой секрет?

– Ну, теперь я знаю. Рассказать тебе, что у меня муковисцидоз, было похоже на прыжок со скалы. Поэтому, когда я узнал, что ты рассталась с журналистом, понял, что должен быть с тобой. Найти способ, чтобы получить все.

– Каждый раз, когда ты упоминаешь об этом, ты напоминаешь мне, какой ты отвратительный.

– Мне тоже так кажется. — С улыбкой сказал Джереми, как будто говоря, что он таков и надо или любить его каким он есть, или оставить.

Глава 3

Лора работала над апрельскими поставками для «Портняжек» как машина: удлиняла, меняла и вела переговоры с Руби, сосредоточившись исключительно на своей работе. Ей нужно было все закончить до отъезда сестры, и все мысли превратились в сверхскоростной пассажирский экспресс, преодолевающий последние мили до конечной станции.

– Это последний, - сказала Хайди, собирая свои документы и набор образцов. Настоящее имя Хайди было каким — то непроизносимым румынским словом, звучавшим примерно, как «Хайди», но только, если бы его пытался произнести трехлетний ребенок с полным ртом овсянки.

Три месяца назад Рольф Вент приковал трех девушек к котлу в подвале «Вашингтон — Хайтс», собираясь превратить их в высококлассных проституток. Он привез их в страну, используя предыдущего инвестора «Портняжек», как прикрытие, который также вложил деньги в Фонд Томазины для молодых восточноевропейских девушек. В результате Рольф поставил их перед нелегким выбором: в газетах говорилось, что они работали на Лору, и если она бы стала это отрицать, то их бы депортировали. Поэтому Лора их наняла. Хайди немного разбиралась в выкройках и шитье, чему она научилась у бабушки. Опыта у нее почти не было, но она была хорошо воспитана, владела английским и впитывала информацию, как губка. Таким образом, она стала техническим дизайнером по импорту продукции «Saint JJ» и «Портняжек». Трейси легко находила общий язык с людьми, потому её удалось пристроить на свободную вакансию в отдел по работе с кадрами, а Джулия умела рисовать, поэтому оказалась в отделе дизайна.

– Спасибо, Келли, - сказала Лора. Затем повернувшись к Хейди.
– Апрельские поставки пойдут первыми, чтобы Джереми и Руби могли посмотреть для них что — нибудь в Гонконге.

Хайди кивнула и ушла, набросившись на работу, как кошка на птицу. Лоре такое отношение нравилось больше, чем любая реальная задача, которую выполняла Хайди. Лора спросила Руби:

– Тебе еще что — нибудь от меня требуется?

– Нет.
– Руби не отрывала взгляда от лака на ногтях.

– Выглядишь грустно.