Чтение онлайн

Затянувшись еще по нескольку раз, ассасины удовлетворенно откинулись; двое легли на траву, а Волосатый привалился спиной к истончившейся березе. Все смотрели прямо перед собой и не моргали. У Волосатого, когда он выдыхал, дым выстреливал из ноздрей двумя тонкими струйками, они сходились, образуя как бы узкий треугольник, и дальше завивались спиралью.

Про Андрея на время забыли. Стараясь не привлекать к себе внимания, он встал и пошел в обход поляны, перешагивая через вытянутые ноги. Ассасины молча косили на него масляно блестящими глазами. Как же отсюда уйти? Земля в круге света от костра еще видна, но дальше - ничего...

– А с этим-то че решим?
– Усатый дернул Андрея за штанину, когда тот проходил мимо.
– Давайте порешим?

Наступила пауза, затем ассасин хихикнул. Тут же отозвался Кривоглазый, к нему присоединился Волосатый, и вскоре вся троица дергала ногами, содрогаясь в приступе хохота.

Андрей, махнув рукой, сел, обнял колени и уставился на подбирающуюся к носкам дешевых интернатских туфель пузырящуюся лужу. Та под пристальным взглядом немного отползла и потянулась в обход.

Достав саблю, Волосатый начал выписывать клинком разные фигуры, хихикая и помаргивая, когда острие свистело около носа. Дым он выдыхал небольшими порциями, то в виде маленьких черепов, то перекрещивающихся полумесяцев, то квадратов, то ромбов. Две птицы, привязанные к косичкам Волосатого, сели ему на темя и стали выклевывать что-то из сальных спутанных волос. Шмель, рассержено гудя, гонялся за стрекозой вокруг головы, выписывая орбиты, будто спутник вокруг планеты. Неподалеку что-то затарахтело; Андрей сначала поднял голову, потом вскочил, оглядываясь.

– Куда вы летите?! Надо вернуться за Андреем!

– В Атлантиду. Без нее - нет жизни, лишь блеклое существование.

– Да ее же нет!

– А вот и есть. Она - мечта. Только в нее перестали верить, забыли - и она накрылась пеной ночи.

– Вы что несете? Какая пена ночи?! Это бред какой-то!

– Не бред, не бред. Друг твой ее видел в той роще, черная такая. Места всякие выедает, когда никто их не видит, не знает, не помнит...
– Брежия вздохнул и отвернулся, глядя вперед.

Шар летел в сильном ветре, но невысоко, немногим выше крон деревьев. Прохладно - Валерка поежилась. И ничего не видно. Начало светлеть, но налившиеся густой синевой облака затянули землю.

– Что за пена ночи, вы объясните?

– А?
– Брежий оглянулся, моргая, будто уже забыл о Валерке.
– Это все ассасины. Их один сумасшедший старик подсадил на клубодан, они ради него на все были готовы. А теперь с черного на белый перешли, совсем свихнулись.

Резкий порыв ветра качнул шар, и корзина накренилась. Валерия, вцепившись в локоть Брежии обеими руками, уперлась коленом в плетеный борт. Крестоносец ухватился за стропу, потянул - шар выровнялся. Но ветер становился все сильнее, гудел, подвывал. Корзину болтало.

– И при чем здесь эта пена?!
– выкрикнула Валерка.

– Я ж говорю: это все ассасины!
– Брежия тоже повысил голос.
– Как мамалюк захватил их замок, так Старец, предводитель ихний, сиганул с вершины Горы Мира, ага! А он один среди них мог клубодан делать. И как повелителя не стало, так они окончательно разум и утратили. Стали вырезать куски бытия. Мстят они так! Всем мстят! Мы потому и поднялись в небеса: чтобы они нас не достали, пока не пришел срок!
– Теперь он не говорил, а кричал.
– Ассасины же приноровились пену курить, и грезы их, фантазии - материализуются, и они ими пользуются, ездят на них или еще что...

На короткое время шум ветра стих, шар почти неподвижно завис над равниной у границы леса. Валерка перегнулась через край корзины, глядя вниз.

То, что вылетело из темноты, издавало натужное, с поскрипыванием и треском, жужжание. Как и в случае с крестоносцем, составляющие эту штуку элементы возникали перед взглядом Андрея по очереди, как бы сами по себе, и лишь затем складывались в единое целое. Сначала он увидел нос, черный и кожистый, а над ним - круглый темный глаз. Тот равнодушно глянул на Андрея, послав ему в лицо конус черного света, от которого все вокруг сделалось мглистым и едва различимым, затем посмотрел в сторону, переместив конус вдоль полянки и погрузив во мглу ассасинов.

И только потом стала видна поросшая короткой шерстью спина с несколькими потертыми кожаными седлами, тугие бока в залысинах... Чуть позже возникли лапы - мощные, с вывернутыми наружу ладонями-лопатами. По бокам между лапами тянулись железные полозья в налете ржавчины, а из коленных суставов торчали педали вроде велосипедных, кривые и короткие. Между треугольными, прижатыми к голове ушками виднелась вилка руля, за который держался, восседая на загривке и медленно вращая жутко скрипящие педали, лопоухий ассасин.

Когда все элементы на глазах у Андрея медленно собрались воедино, он решил, что этот агрегат более всего напоминает крота, но очень уж большого, размером с корову.

– Че застопорились, обреченные?
– возопил приезжий, снимая ноги с педалей.
– Верховный пришел!

Велокрот завис невысоко в воздухе. Нос затрепетал, ноздри расширились, втягивая висящий над поляной дурманный дымок. Агрегат судорожно дернул правой передней лапой, так что зазвенела, заколыхалась провисшая цепь, и оглушительно чихнул, при этом рывком отлетев на пару метров назад.

– Стоять, плешивый!
– седок крутанул педали, заставляя его вернуться на прежнее место.
– Враги наши двигаются в последний поход, и нам должно их всех на хрен покрошить. Грядет мировая гроза. Не попустим, братия!

Спрыгнув на землю, Лопоухий начал пинками поднимать остальных.

– Приход у вас, ленивые? Залазьте на летягу и немедля в путь!

Все еще хихикая, Усач, Волосатый и Кривоглазый полезли на велокрота. У Кривоглазого левое око к тому времени сползло к подбородку и съежилось до размеров копеечной монетки. Птички, шмель и стрекоза, надышавшись темного дыма, который извергал Волосатый, бестолково кружились, сталкивались и разлетались, образуя дрожащий нимб вокруг головы. Усач то и дело икал, выпуская дымовые пентаграммы, гептаграммы и звезды Давида.

Старший ассасин наконец заметил Андрея.

– А ты кто? Убиен должен быть ими, почто жив еще?

– Так они отъехали, - со злостью ответил Андрей.
– Вы за воздухошарником полетите? Возьмите меня.

– Ах-ха!
– засмеялся предводитель, тут же раскашлялся и начал стучать себя по груди.

– Годь, Хасан, щас я его... главы лишу!
– забравшийся на велокрота Кривоглазый вознамерился было сползти обратно, но главарь не позволил.

– Ни с места, облезлый! Вот еще что: перед тем как с крестоносцами сразиться, должно нам Неукротимого Мамелюка попрать. Или вы забыли, юродивые, как раб белый сей с полчищами своими погаными на нашу Гору влез и Замок Старца занял на веки вечные?
– Ассасины поддержали слова предводителя недружным ревом.
– А этого мы к делу пристегнем. Сажай его за мной, сажай, я сказал!
– он вскочил в седло.

– Тока это, Хасан...
– нерешительно произнес Кривоглазый и запнулся, громко икнув. Он резкого движения левый глаз его вытянулся каплей и упал с подбородка. Ассасин зашарил по груди, низко наклонив голову и щуря оставшееся око, забормотал под нос: - Времечка-то не осталось, Хасан, гроза совсем близко...

– Подбери зыркало!
– рявкнул предводитель. Почесав за ухом, отчего оно оттопырилось сильнее, ассасин добавил: - Времечка маловато, это да... Но попустить ведь нельзя?

– Нельзя!
– Усач отмахнулся от стрекозы, попытавшейся сесть ему на нос.