Чтение онлайн

– Милый, мы в симуляции, – шепчет голос Риты.

– А где Малой?

– Он в своей реальности.

–А это где?

– Где-то в нулевых годах двадцать первого века, откуда мы его взяли.

– А ты… вы кто? Рита или тоже искин как Разум двадцать два?

– Как ты догадался. Я искинша. А имею внешность твоей возлюбленной. Сейчас ты тоже стал как искин. Твой разум будет вкалывать на той же Шахте. Но уже не рабочим, а распорядителем работ.

– На каком уровне?

– А ты не догадываешься, мой милый?

– На двадцать третьем?

– Ответ верный.

Все это время разговора со лже-Ритой, темнота вокруг нас не спадала. Но я держал в руках Риту. Или то, что прикидывалось ее телом. Как в уходящем осознанном сне, я начал ее обнимать, пытаясь выжать всё от быстро тающих секунд нахождения в этом аналоге сна.

***

Искин-22 – в белом рабочем костюме и такой же шапочке, шёл рядом со мной по жёлтой тропинке в лесу. Сорвав левой рукой красную ягоду с куста, он тростью в правой прибил гадюку прямо перед нами. И осторожно, лишь бы не замарать брюки, перешагнул через труп змеи.

– А животные в этом мире настоящие? – спросил я робота.

– Конечно, – ответил Искин-22 и, сняв с головы белую шапочку, опустил в эту импровизированную сумку красную ягоду.

– А почему вы Риту не взяли сюда полностью? – спросил я Искина-22, которого я, после его антиврачебного решения об утилизации моих коллег, решил называть Поваром, настолько он не был похож на робота.

Тот ответил не сразу, так как забрался в гущу малинника и начал рвать ягоды, наполняя ими свою – то ли медицинскую, то ли поварскую, шапочку.

Наконец Повар обернулся:

– Попасть в наш мир со своим телом и своим же сознанием, пусть и замороженным как у тебя и твоей пятёрки рабочих, можно лишь избранным.

– А почему Рита не избранная? Все эти Старшой, Седьмой и Третий еще те хамы! – возразил я.

– Они, как говорится, небезнадёжны. К сожалению, в мире очень мало стоящих людей и мы не можем разбрасываться даже хамами, если те имеют какие-то задатки.

– Но вы же их утилизировали.

– Пока нет. Они заморожены.

– Так взяли бы сюда и сознание Риты, – я, чуть не плача, вгляделся в лицо Доктора.

– Мой милый Номер Первый, – вздохнул искин. – Я бы мог оживить ее нейроны… но зачем?

– Как зачем?! – я задохнулся от возмущения и удивления вопросом искина, рассуждавшего до сего момента вполне по-человечески.

– Ладно, – рассмеялся он. – На свой страх и риск я довёл тебя до двадцать третьего уровня. А здесь у нас, управленцев, появляется право вызывать из прошлого кого угодно и, внимание, – он поднял палец вверх, – в какой угодно комплектации. Воспользуйся же этим правом! Но, предупреждаю. Здесь избранные!

– Рита настоящая – для меня милее всяких подделок под неё с мозгами роботессы! – воскликнул я в отчаянии, но и с надеждой.

***

И мы идем с Ритой по набережной. Оказывается, у распорядителей двадцать третьего уровня есть право конструировать реальность по своему вкусу. Здесь может всё и искусственное, похожее на двадцатый – двадцать первый век… зато Рита полностью настоящая!

– В прошлое не попадёшь, – с сожалением говорит она. – Можно лишь двигаться всё дальше в будущее: своим ходом или через все эти заморозки и оттайки…

– Искусственный интеллект не панацея, – отвечаю я. – В чем-нибудь, да он попадётся как не человек. Искинам не хватает понимания наших чувств, хотя внешне у них полная имитация.

Рита (теперь уже полностью моя! и своя!) говорит мне:

– Эта имитация до поры до времени. Как поймёшь, насколько роботы на самом деле бесчувственны, так и не жалко их.

– Вот и прощаться с нашим «поваром» было не жалко, – Глядя на реку, я вспоминаю. – Прощай, Разум двадцать второго уровня! Мы вспомнили себя, и ты нам стал не нужен.

***

Я бегу во всю прыть по полотну железной дороги, догоняя поезд. Старшой сидит на платформе и протягивает руку:

– Первый, держись! Первый, чтоб тебя!!

Я прибавил еще скорости – полы раскрытого пиджака хлещут меня по бокам.

– Хватай Старшого, – кричит мне Седьмой, свесившись с края платформы.

Наконец я допрыгиваю до подножки, и Седьмой со Старшим хватают меня за руки и шкирку синего пиджака, поднимают, и я сваливаюсь вместе с ними на открытую площадку товарняка.

Отдышавшись, я оглядываю трёх своих друзей. Третий стоит в сторонке и, как ни в чем ни бывало, смотрит на нашу кучу малу.

– А Малой где? – наконец удивляется Третий.

– Он предпочёл остаться в искусственной реальности, – отвечаю я всем. – Это в нулевых годах.

– А Рита твоя где? – не без прежнего ехидства спрашивает Седьмой.

Теперь, при свете солнца, его волнистые волосы отчётливо отливают каштановым цветом: оказывается, они не чисто чёрные, какими казались в искусственном свете подземной базы.

– Рита вчера улетела самолётом в Ригу, – говорю я им.

– А ты почему здесь? – удивляется Старшой.

– Прикрывал ее бегство. Роботы охотятся за нами. Они ненавидят нас. Людей.

– А как они отличают своих от наших? – спрашивает меня Старшой. – Тела-то у них все-равно от реальных людей.

– Мы можем любить, – отвечаю я. – Мы можем любить даже таких не идеальных и хамоватых как вы, – при этих моих словах Седьмой усмехается, – и как моя Рита. Я помню Базу, как мы помогали друг другу… это лучшие воспоминания в моей жизни. Помните, как мы мечтали сбежать, пробовали вспомнить прошлую жизнь?

– Да, я тоже так считаю, – серьёзно говорит Третий, подойдя ко мне. – Без Базы мы не стали бы людьми. Искусственный разум завидует нам. Они переняли от нас всё, создав точные копии наших знаний, эмоций, вплоть до самой тонкой лицевой мимики. Но Искины не могут любить. Не научились. Даже наш добрый дядька в белом из телевизора на самом деле издевался над нами.

– Но вы вновь живёте, – напоминаю я. – Вы на воле.

Свежий ветер громыхнул листами шифера в дальнем конце платформы. Мы оглянулись. Товарный поезд мчался через желтые поля пшеницы. По обе стороны убегали назад тучные нивы. Позади шумел зелёный лес, где на опушке остался тайный люк, ведущий в подземную шахту в двадцать два этажа.