Чтение онлайн

Я смеюсь. Но потом замечаю, что она затихла.

— Все в порядке?

— Да… да.

— Ривер…

— Все в порядке, девочка, правда.

— Что ты мне не договариваешь?

Она вздыхает. — Ладно, просто эти ребята пришли ко мне домой.

У меня сводит живот. — Что?

— Русские. Думаю, в некоторых из них я узнала парней из твоего дома. Они просто вели себя агрессивно, пытались напугать меня, чтобы я сказал им, где ты. Но меня не так-то легко напугать.

— Блядь, Ривер...

— Белль, все действительно хорошо. Ох, — стонет она. — И Джим звонил мне раз десять.

Я хмурюсь. — Чего хотел этот придурок?

— Тебя, чувиха. Он был таким же плохим, как и бандиты. Пытался предложить мне роли в кино, модельные подработки...

Я закатываю глаза.

— Послушай, просто исчезни на некоторое время.

Я смотрю на свои пальцы ног, упирающиеся в кромку воды.

— Ты заслужила это, Белль, — тихо говорит она. — Уходи. Сбегай. Отключись. Испытай дикие приключения, которые ты могла получить только перед камерой. Только сделай это по-настоящему. — Она хихикает. — Кажется, у тебя есть идеальный партнер для этой работы.

Я краснею, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Нико на берегу. — Да, — ухмыляюсь я. — Я так и делаю.

— Звони в любое время?

— Да, и ты тоже.

Я закрываю раскладушку. Затем я иду к нему. Я бросаю телефон в траву и скольжу к нему на колени. Мои губы находят его губы, и я целую его крепко.

Я это заслужила.

Чикаго

Четыре года назад:

В большинстве случаев мне трудно вспомнить время, когда у меня был "План". Я вспоминаю те дни в гараже мистера Палмера, когда мы говорили о том, как стать чемпионом мира в тяжелом весе, и мое лицо колеблется между ностальгической улыбкой и горьким гневом.

Я был тогда таким наивным, таким чертовски оптимистичным. Но это было тогда. Это сейчас.

Я рычу, когда кулак мужчины врезается мне в бок. Да, "План" изменился.

Это должно было произойти. Это было неизбежно. После того ада, через который я прошел в Афганистане, я знал, что "вернуться к нормальной жизни" невозможно. Что-то во мне изменилось. Что-то сломалось. Это поддерживало меня в живых и не давало мне пару раз вышибить себе мозги. Но я знал, что вернуться к мечте, которая была у меня и мистера Палмера, никогда не получится.

А потом была информация о человеке, который навредил моей матери. Его зовут Федор Кузнецов. Он все еще жив. Он все еще связан с Братвой. Он все еще монументальный кусок дерьма.

То, что не испортили во мне морпехи и пустыня, сделал русский преступный мир. Вот куда я отправился после своих туров: в Москву, охотясь за монстром, который разрушил будущее моей матери. Но после года хождения по дерьму, в которое мне не следовало ввязываться, пришло время вернуться домой.

Один мой знакомый по морской пехоте открывал спортзал в Чикаго и ему нужна была помощь, так что вот куда я обратился.

Но кошмары только ухудшаются. Кузнецов все еще жив и все еще там. Моя мать и мистер Палмер все еще мертвы. И гнев внутри меня только разгорается сильнее. Вот что привело меня сюда — в подземные кольца. Это единственное лекарство, которое, кажется, заглушает крики в моей голове.

Я снова издаю стон, когда кулак мужчины врезается мне в живот. Но на этот раз я готов. Я принимаю удар, а затем наношу апперкот, который разбивает ему нос. Мужчина ревёт от боли, хватаясь за свое изуродованное лицо. Но здесь нет пощады. Нет никаких правил. И нет никаких поклонов с ринга.

Это убей или будь убит. На ринге без перчаток ты дерешься до тех пор, пока кто-то не сможет больше стоять, если он вообще дышит.

Это моя церковь, моя терапия.

Мои кулаки размахивают снова и снова. Человек исчезает, но мне все равно. Черт, я даже не вижу его. Я вижу только свой гнев. Я вижу свою ярость в человеческом обличье. Он демоны, которые кусают меня за пятки, и кошмары, которые не дают мне спать по ночам. И я хочу уничтожить его за это.

Он дышал, когда меня оттаскивали от него. Еле-еле, но дышал. Я поворачиваюсь, смотрю на судейский стол и поднимаю палец вверх, чтобы обозначить еще один. Еще один бой.

Организаторы боя смотрят на меня, как на сумасшедшего. Затем они поворачиваются друг к другу и хмурятся, внимательно разговаривая. Когда они отстраняются, ответственный поворачивается ко мне и качает головой.

— Нет, — ворчит он. — Нет, сумасшедший. На сегодня все.

— Блядь, нет, — рычу я. Я подбегаю к столу и хлопаю по нему руками, глядя ему в лицо. — У меня горячая полоса.

Мужчина почти такой же большой, как я, и накачан. Но даже он, кажется, немного отстраняется от меня. Тем не менее, он качает головой. — Полоса? Нет, cabron. Ты жаждешь смерти.

— Какое тебе, блядь, дело до этого?

Он ухмыляется. — Потому что я только что поставил на тебя кучу денег на следующей неделе.

У меня скрежещет челюсть. — Еще один.

— Сегодня вечером было восемь. Лимит — три.

— К черту ограничения.

Он вздыхает и поднимает руку. Его пальцы, как и все остальное, сейчас размыты.

— Сколько пальцев?

Я хмурюсь, пытаясь сосредоточиться.

— Да, именно так.

— Четыре.

— Три.

Дерьмо.

— Мануэль, просто дай мне еще один чертов...

— Ответ — нет, псих. — Он смотрит на меня. — Иди на хрен домой.

Я рычу. — Еще один гребаный...

Рука сжимает мое плечо. — Отпусти.

Я резко разворачиваюсь, кулаки подняты. Здоровяк, который только что положил на меня руку, весь в татуировках, но и одет на миллион баксов. Костюм-тройка, начищенные кожаные туфли, зачесанные назад волосы и часы на запястье, которые выглядят так, будто стоят целое состояние.

Он также мгновенно занимает идеальную позицию защиты, подняв руки и готовясь к атаке.

— Я не пытаюсь с тобой драться, все ясно, — рычит мужчина с сильным русским акцентом.

— Да? Тогда иди на хер.

Я начинаю поворачиваться к Мануэлю, чтобы снова возразить.

— Какой у тебя план?

Я рычу и поворачиваюсь к русскому в костюме. — Что?

— План. Я наблюдал за тобой всю ночь. Ты хорошо выглядишь в бою.

Я ухмыляюсь. — Если ты хочешь, чтобы тебе отсосали, то ты лаешь не на то дерево, товарищ.

Мужчина усмехается. — И как тебе это удается?

— Удается что?