Чтение онлайн

Леша

Три дня, сука, три дня я находился в этой тошниловке. Борзый, судя по всему, не особо торопился меня вытаскивать, и это бесило до трясучки. Каждая минута, каждая гребанная минута была на счету, потому что мой сын сейчас находился рядом с нерадивой мамашей или еще хуже — в руках наших доблестных органов опеки и попечительства, мать их. Сука, какая же дрянь, чего этим добиться пытается?

Бабла из меня тряхнуть таким образом? Отомстить за то, что выставил эту тварь за дверь, как собаку подзаборную? Стоило придушить ее еще там, в кабинете, чтобы больше никогда в нашей жизни не появлялась. Ничего, я выйду. Будет тебе бабло и еще сверху. Тварь.

Сам виноват, расслабился, не предвидел такой расклад, забыл, какой сукой может быть моя бывшая. Я отчего-то думал, что она и рада сплавить ненужный балласт в лице сына от бывшего мужа, ведь не появилась ни разу, не дала о себе знать. А оно вон как. Я был уверен, что она попросит то, что любит больше всего на свете — деньги. Сука. Сука. Сука.

Вот только в нашем случае ни хера закон на сторону матери не встанет, потому что закон на стороне тех, у кого больше бабла, а у меня его больше. И признание моего отцовства — вопрос времени. Тест ДНК был готов, лежал в кабинете, просто не до того мне было, кто же мог себе представить. Ничего. Впредь буду умнее. Только выйду отсюда, мы с тобой обязательно поболтаем, Лина.

Какого хрена так долго? Все, что требовалось от Борзого, — принести ментам взятку в зубах, ничего больше и адвоката найти. Я просто не мог больше здесь оставаться, меня ждали сын и Мира. Девочку я оставил, пообещав скоро вернуться, а меня менты загребли. Чего она там себе сейчас надумает? Переживает небось, а ей нельзя. Я запретил говорить, где я, через Борзого только передал, что дела у меня возникли внезапно. Сука! Не выдержав, ударил кулаком по железной двери, не в первый раз за последние два дня. Удивительно, что после таких манипуляций моя рука все еще цела и относительно невредима. Это просто какой-то дебильный цирк, а я в нем клоун.

— Да харе буянить, дай поспать, — недовольный сонный голос раздался из-за спины. Сосед мой. Один из. Видно, мало досталось, так я и повторить могу.

— Ты чем-то недоволен? — развернулся к сонному дебилу. Почему дебилу?

Потому что, видимо, с первого раза не дошло, что базар свой со мной фильтровать надо. Этих уродов на меня натравили сразу, как только я оказался в камере. Ждали уже. Предупредили. Ничего, капитан Федоров, ты за это тоже заплатишь. Сука продажная. И все, кто к этому делу причастен, — тоже.

Я только чудом успел сообразить, что к чему, как только меня втолкнули в это смердящее потными телами помещение. Даже опомниться не успел, как в мою сторону полетел кулак. Не увернулся, потому что не ожидал. Второй удар прилетел, с другой стороны, но именно он стал отрезвляющим звеном. Я и не в такие передряги попадал, а их было всего двое. Шакалы. Разъяснил я им быстро, но и самому досталось. Рожа только детей пугать, и спина ноет.

— Спать хочется, — уже спокойнее, без гонора. Спросонья, видно, не сразу дошло, на кого наехал, сейчас вот пришел в сознанку, принял реальность и раскаялся. Не совсем дебил, оказывается. Сосед его тоже молча посапывал в стену, доходчиво я ситуацию прояснил. И уже от них получил подтверждение, что команду им дали за определенную плату. Не первый раз менты такие дела проворачивают. Самим мараться западло, да и небезопасно, мало ли.

А тут, подумаешь, мало ли чего с сокамерниками не поделил, вот и отхватил, а менты не при делах, нет. Ну разве что не уследили, но с кем не бывает, правда? Уроды. Нет, методы я их в какой-то мере понимал и даже принимал, иногда это — необходимость. Но это явно не про мой случай. Тут все красиво сшили белыми нитками, а главное до смешного просто. Сам проштрафился.

Да когда ж ты меня уже вытащишь, утырок ты медленный. Трое суток меня здесь держат, и обвинения смешные. Ребенка я украл, бля, плюс сопротивление при задержании впаяли, чтобы наверняка до выяснения обстоятельств закрыть. Твари. Это просто уму непостижимо. Я сейчас в принципе понимал, что чувствовал Борзый, когда на него навешали обвинений, правда статья там посерьезнее была.

И когда я уже готов был на стену лезть от тупости всей этой ситуации, щелкнул замок, и дверь противно заскрипела. Так сложно смазать? Или это дополнительный вид пыток? Лопни нахер барабанная перепонка?

— Аверин, на выход, — зеленый сержант показался в проеме.

— Очередной допрос? — уточнил, выходя из помещения. Удивился, когда на меня не стали вешать браслеты.

— Приказано проводить на выход.

Я только усмехнулся. Зря я на Борзого бочку катил, хотя нет, ни хрена не зря. Три дня, бля, три дня. Бог землю за шесть сотворил, а этот придурок меня три дня из мусарни вытащить не мог. Красавчик че. Уже у выхода, получив изъятые вещи назад и подписав бумажки, обернулся, заприметив на другом конце длинного коридора знакомого капитана, прожигающего меня недовольным взглядом. Встретимся мы еще с тобой, сука продажная.

— Ты так отомстить решил? — ухмыльнулся, когда, оказавшись на свободе, стоящего у своей пафосной тачки друга.

— Не понял.

— Не знаю, может решил помариновать меня за то, что не вытащил тебя в прошлый раз.

— Ты дебил, что ли, — шутки он никогда особо не понимал. Что поделать, улыбаться научился и ладно.

— Что в тебе Ритка нашла, до сих пор не пойму, — я нарывался, да, а не хер было так долго. Я задолбался в этом отстойнике сидеть.

— Ты поговори мне сейчас, я не посмотрю, что у тебя рожа уже разукрашенная, добавлю, — он и сейчас бесился, стоило глянуть кому на его теперь уже жену.

А чего бесился — не ясно. Она этого идиота выбрала, когда он один косяк за другим выдавал. Сейчас-то чего бояться, Ритка ему чуть ли не в рот заглядывает. Хотя, я б на его месте тоже боялся, тот еще мудак, вдруг она прозреет. Я только ржал и не упускал возможности его подразнить.

О моих былых чувствах он знал, я их не скрывал. Хорошая у него девчонка, Ритка. Она мне нравилась, конечно, но я фишку быстро просек, не совсем тупой все-таки. Она даже несмотря на все его загоны смотрела на Борзого как-то по-особенному, а меня, даже при всех моих достоинствах, ни разу подобным взглядом не удостоила. Я понял быстро и отвалил. Ни к чему были эти треугольники. Да и не было там никакого треугольника. И оказалось это просто, неприятно было, по самолюбию, конечно, ударило, но не настолько, чтобы лучшего друга терять. И я отпустил.

А сейчас вот понимаю, что не моя она женщина была, не моя. Свою бы не отдал, зубами бы вцепился. И вцепился. Как только увидел. Романтика, чтоб ее, как в кино. Дешевом и дебильном. Увидел и втренькался. Дебил великовозрастный. И ее я не отдам, никому бля, даже смерти не отдам, потому что моя она. Я уже тогда все решил, когда в первый раз ее увидел.

— Все-все, — поднял руки в примирительном жесте, — расслабься, у меня свое есть, мне чужого не надо.

— Поехали, клоун, блин.

— Артем?

— У меня твой парень.

— В смысле?

— Тебя головой что ли приложили? Трусы, бля, свисли. Забрал я его у твоей прошмандени. Думал, придушу суку.

Я ни хрена не понимал, как ему это удалось и какого черта мой сын делал у него, но был этому несказанно рад.

— Че уставился? Я, по-твоему, эти дни чем занимался? В шашки с женой играл? Все, поехали, потом расскажу.

— В больницу меня отвези, — произнес, садясь в машину.

— Ты рожу свою видел? — поинтересовался друг, опустив передо мной зеркало. — И от тебя несет так, что она от запаха в обморок шарахнется, — заржал придурок.