Чтение онлайн

– Асия аз Рахим аль-Рудрабад, – представилась несуществующим именем. Да, я была дочерью наместника и имела право называться “аз Рахим”. Асией из Рудрабада я нарекла себя сама. Другого дома, кроме этого города, у меня не было, да я и не бывала нигде, а фамилии женщинам не полагались.

Покорность, твердила себе, смирение, но не опустила глаза. Наши взгляды встретились, будто скрестились два клинка. Мы, не мигая, смотрели друг на друга. Я сжала руки под покрывалом, молясь о том, чтобы не уступить. Будь что будет.

– Я соболезную твоему горю, – наконец, произнес Повелитель. Казалось, он говорил искренне, но могла ли я верить ему? – Поверь, я не хотел этого, и все же…

– Каждый сам выбирает свою судьбу, – ответила ему. – Я помню, как помню и другое твое обещание.

Гази не сдержал удивленный возглас, но не осмелился прервать нашу странную беседу. И все же я чувствовала его внимательный взгляд.

– Я сдержал слово. Утром зерно ссыпали в хранилища. Завтра привезут мясо. С караванщиками я тоже рассчитался. Всем голодающим раздали муку и булгур. Воины, поддержавшие твоего отца живы, – он помедлил, – те, что сдались. С завтрашнего дня обязанности наместника Рудрабада примет Гази ибн Вагиз.

– Благодарю, Повелитель!

Старик поклонился. Злость в душе вспыхнула и погасла, будто ветер задул пламя. Гази не пытался сместить моего отца, не он открыл ворота. Оставлять город без управления нельзя. Среди советников Рахима вряд ли нашелся бы кто-то более достойный, чем этот умудренный опытом человек.

Я не понимала только одного: что я здесь делала? Мои слова не имели веса, как я не имела власти. Не ради извинений меня пригласили.

– Завтра утром я покину Рудрабад, – продолжил Повелитель. Я не сдержала облегченного вздоха. – Выйдем на рассвете. Будь готова, Асия.

– Я? Зачем? Я не понимаю.

Если бы сейчас вместо красно-желтого ковра появились зыбучие пески, если бы я утонула в них, то испугалась, наверно, меньше, чем когда услышала эти слова. Но пол не ушел из-под ног, солнце не встало на западе. Только мое сердце забилось быстрее. Тревога змеей проникла в душу, еще не жалила, но уже шипела.

– Халиф желает видеть тебя.

О, духи пустыни, дайте мне сил пережить все то, что уготовила мне судьба, и не сломаться. Я сама навлекла беду, когда доверилась тому, кто не знает ни чести, ни жалости, Цепному псу, как называли его за глаза, готовому лизать руки хозяину и идти по головам. Если бы можно было повернуть время вспять… Нет, такая сила никому не дана. Поздно посыпать голову пеплом. Доведись мне даже вернуться в прошлое, я вряд ли что-то изменила в нем, разве что выторговала для себя и своей семьи помилование.

– Как скажешь… Повелитель.

Я поклонилась и, не дожидаясь позволения, вышла. Гази ненадолго задержался и успел догнать меня на лестнице. Остался стоять на две ступени ниже и не пытался сократить разделявшее нас расстояние.

– Халиф потребовал доставить твою семью, но ты последняя из рода Рахима. Дочка…

Видят духи, я пыталась быть сильной, но не смогла. Слишком много печальных событий произошло в последние дни, слишком много потерь я пережила. Спустилась к новому наместнику и попросила:

– Достопочтенный Гази, дядя, умоляю, не отдавай меня ему, не позволяй забрать с собой.

Я протянула руки. Старик накрыл их своими сухими морщинистыми ладонями, прижал к груди.

– Прости, дочка! Я просил Повелителя оставить тебя, но он оказался непреклонен. Обещал лишь обеспечить тебя всем необходимым в пути, жизнью поручился за твою честь.

– Честь? – переспросила я, чувствуя, что мной овладевает гнев. Высвободила руки, пожалуй, слишком резко, чем невольно обидела Гази. – О какой чести ты говоришь? Я буду единственной женщиной в лагере. Даже если этот… Повелитель сдержит слово, ни один мужчина не поверит мне, захочет видеть своей женой. Там, в столице, кем я буду?

– Ты права и не права, Асия, – вздохнул старик. – В тебе говорит обида, но гнев должен уступить голосу рассудка. Ты юная, прекрасная женщина, а Джавад – мужчина.

Гази многозначительно кивнул. Я открыла и закрыла рот. Мне не хватало воздуха. Нет, должно быть, я что-то не так поняла. Халиф немногим моложе моего отца. У него свой гарем. Мне нечего предложить ему, кроме красоты и невинности.

– Почтенный…

– Выслушай меня, Асия, – добавил новый наместник Рудрабада. – Ты можешь подняться так высоко, как только возможно для женщины. Ты не только красива, но и умна, и упряма. Халиф хочет видеть тебя, значит, уже выделил среди прочих. В твоих силах превратить разгневанного льва в домашнего кота, который будет есть с рук. Позволь ему почувствовать не только власть над собой, покажи, что восхищаешься им. Мы, мужчины, падки на лесть.

Я закрыла ладонями уши, не желая слушать старика. Что он предлагал мне? Отдаться врагу, чтобы как-то устроиться в жизни? Неужели нет другого пути? Неужели я так много прошу – дать мне возможность просто жить? Мне не нужна власть, я всегда избегала интриг. Лишь однажды попыталась изменить судьбу, спасти жизни горожан. Видно, взяла на себя слишком много, разгневала высшие силы. Духи решили меня покарать, лишив последней надежды.

– Асия…

– Я услышала достаточно. Благодарю! – Я поклонилась. Что-то надломилось во мне. Я снова ощутила горечь разочарования. – Об одном лишь спрошу. Будь на моем месте твоя дочь или внучка, ты дал бы ей тот же совет, достопочтенный, мудрый Гази?

– Гнев не лучший советчик, – ответил он еще тише. – Дорога располагает к размышлениям.

– Дорога, – повторила вслед за ним, пытаясь осознать, насколько изменилась моя жизнь, не желая этих перемен. – Береги Рудрабад, почтенный Гази ибн Вагиз.

– Пусть духи будут милостивы к тебе. Прощай, Асия!

Прощай! Как много в этом коротком слове. Даже Гази не верил в то, что я вернусь из столицы халифата. Путь в Дамирабад был дорогой в один конец.

Спала ли я этой ночью? Нет, я пребывала в странном состоянии между сном и явью, мечтая проснуться.

Одна из служанок собрала мои вещи: лифы, жилеты, платья, шаровары, покрывала. Разложила их стопками на ковре, рядом поставила сандалии и туфли. К драгоценностям не осмелилась прикоснуться.

Я осмотрела все это богатство и поняла, что больше не нуждаюсь в нем. Быть может, мне и жить не придется, если халиф решит казнить меня за предательство отца в назидание другим. Превращаться в одну из его наложниц я сама не желала. Я никогда не видела Джавада, но сама мысль о том, чтобы привлечь его внимание, попытаться соблазнить, чтобы заручиться его поддержкой, вызывала отвращение. Ложиться в постель с нелюбимым, погрузиться в интриги гарема, ждать каждое мгновение удара – разве это жизнь?

Смирение и покорность, главные добродетели женщины, должны были стать той опорой, которая поможет мне выжить. Должны, но я не желала мириться, хотя и не знала, что делать, как поступить, чтобы сохранить свою жизнь и избежать незавидной участи наложницы. В одном Гази был прав: дорога длинная. У меня будет достаточно времени, чтобы все обдумать.

Я никогда не покидала Рудрабад, не представляла, как будет проходить путешествие, что можно взять с собой. Отложила самое необходимое и неброское. Лишь от двух вещей не смогла отказаться – многослойной юбки из полупрозрачной ткани и лифа, расшитого бисером. Мы с Абхой вместе вышивали его узорами ее родины. Слушая ее рассказы, я представляла себя героиней одной из сказок, которая сама вершит свою судьбу, глубоко в душе лелеяла мечту о любви. Позже поняла, что с моими чувствами и желаниями никто считаться не станет. С недавних пор и вовсе решила не влюбляться, и все же не смогла оставить эту последнюю память о моей тете.