Пленница Повелителя песков
Шрифт:
У простого стражника обнаружился дар предвидения, поэтому он не остановил меня, когда я открыла ворота. Сказал, что знал: Рудрабад обречен, но, благодаря моему поступку, город не утонул в крови. Азиз не стал мне мешать. Благодаря этому удалось спасти сотни жизней.
Я признавала правоту Азиза, соглашалась с его доводами. В глубине души все еще не простила себя за смерть отца, но смирилась с тем, что прошлого не изменить, значит, не стоило и терзать себя. Да и врагов у меня не осталось. Зафар сказал, что Шавката казнили за измену и использование запрещенной магии.
Я обрела не только дом, но и близких людей, о встрече с которыми уже не мечтала. Валия приняла меня как сестру, разрешила пожить в их с мужем доме, пока мы с Зафаром приводили в порядок свое жилище – один из домов, оставленный когда-то хозяевами, но сохранившийся в хорошем состоянии. Она же учила меня готовить лепешки и рис, булгур и мясо, чтобы мой будущий муж не остался голодным.
Лишь одно событие расстроило меня: Басиль так привык к приемным родителям, что отказался пойти со мной. Зато моя названая сестра ничуть не огорчилась. Сказала, что дети – радость в доме, а ей полезно набраться опыта до того, как она сама станет матерью. Я не стала спорить, не пыталась переубедить брата. Он и так многое пережил. Не стоило причинять ему новую боль. Может быть, все сложилось к лучшему.
Порой я вспоминала слова Шавката о пророчестве, но не слишком верила им. Наши с Зафаром дети, должно быть, унаследуют магический дар, но важнее то, как они используют его – во благо или перейдут черту, как мои предки.
Я так глубоко погрузилась в свои мысли, что не услышала приближение Повелителя. Он сел рядом на старый ковер, обнял меня со спины, укрыл большим шерстяным покрывалом. Я повернулась к нему, потянулась за поцелуем. Мне все было мало, как и Зафару. Мало дней, что мы проводили вместе, приводя в порядок дом, строя планы на будущее. Мало ночей, когда мы любили друг друга так нежно и страстно, что даже луна стыдливо пряталась за покрывалом облаков.
– Замерзнешь, – произнес любимый. – Мне нужна живая жена.
– Долго ты мне будешь припоминать те слова? – Я повернулась к мужу вполоборота, так, чтобы видеть его лицо и по-прежнему оставаться в кольце его рук. – До старости?
– Даже тогда, когда наши души станут звездами на небе, я буду помнить каждый миг рядом с тобой.
– И подшучивать?
– И подшучивать, чтобы ты чаще улыбалась, – ответил он. Встал, протянул мне руку. – Станцуешь для меня?
Я улыбнулась. Танец был еще одним поводом для смущения, но как отказать себе в удовольствии?
Мы спустились на первый этаж. Пока Зафар запирал двери, закрывал ставни, зажигал лампы, чтобы немного разогнать тьму, я успела переодеться в тот откровенный наряд, в котором собиралась соблазнять Повелителя. Помимо юбки и лифа, семь тончайших полупрозрачных покрывал скрывали меня. Стук сердца заменял звук барабанов. Пламя в лампах мерцало.
Зафар расположился на подушках, словно халиф, и наблюдал за танцем. Жадно следил за каждым жестом, поворотом головы, движением бедер.
Я нарочно разжигала страсть, даже зная, что сгорю в ней дотла.
Выдержки мужа хватило ненадолго. В мгновение ока он оказался рядом. Одно за другим снимал с меня покрывала, от которых я не успела избавиться.
– Обещаю, – произнес он, целуя меня в губы, плечи, грудь, – что в следующий раз обязательно досмотрю твой танец.
– Наверно, это единственное обещание, которое ты не сумеешь сдержать, любимый, – ответила ему, пока так же нетерпеливо освобождала его от рубашки.
У нас впереди были тысячи дней и ночей, чтобы любить друг друга, пока наши души не станут звездами.