Чтение онлайн

– Расул, Юсеф, выходите.

Из-за спины правителя тут же появились двое мужчин, третий вынырнул из двери, искусно замаскированной под стену. Если первые были мне незнакомы, то в последнем я легко узнала Абу.

– Ты ошибся, подлый шакал, – произнес парень. – Сабир прислушался ко мне и заменил стражников в приемных покоях. Предателям здесь не место.

Шавкат, конечно, не сдался. Ему нечего было терять, кроме свободы и жизни. За них он был намерен бороться до конца. Завязалась драка, но даже одаренный магическими способностями командир оказался бессилен против сабель.

Я бросилась к Зафару. Стянула с его головы пыльный мешок, подставила плечо, чтобы смягчить падение. Думая только о любимом, занялась его лечением. Черный бишт слишком быстро пропитался кровью.

– Ты снова спасла меня, – улыбнулся Зафар разбитыми потрескавшимися губами.

– Мы спасли друг друга.

Я сидела на полу, привалившись спиной к стене. Сил не осталось. Последние я отдала Зафару. Пришлось не только залатать глубокую рану на бедре, но и заново лечить сломанные ребра. Должно быть, Шавкат не просто наложил чары, но и избивал его, не зная жалости.

– Джаным, Асия, проснись!

Я с трудом разлепила веки. Осмотрелась. Вместо приемных покоев халифа я оказалась в небольшой уютной комнате. Мягкая постель, от которой я успела отвыкнуть, так и манила вернуться и, наконец, выспаться. Я так и сделала, если бы не тревога, что не отпускала меня.

– Что случилось? Где Зафар?

– За ним присмотрит лекарь, – ответил Абу, – не волнуйся. Тебя хочет видеть халиф. Собирайся, я подожду тебя за дверью.

Я поправила платье, покрыла голову покрывалом, вышла. Что бы ни ждало меня там, негоже заставлять правителя ждать.

Мы шли какими-то переходами, узкими коридорами, не предназначенными для посетителей. Я успевала только считать двери, что открывались перед нами и снова закрывались, стоило нам шагнуть за порог.

– Как ты очутился здесь, Абу? Откуда тебе известно, куда идти?

– Я вырос в столице. Отец служил в страже. После его смерти обо мне заботился дядя Сабир и его жена.

– Ты говоришь о командире стражи?

Парень, который мог приготовить простой ужин, поставить шатер, не избегал самой грязной работы, представлялся мне выходцем из простых.

– Да. У них с тетей Иман нет своих детей, так что я им вроде сына. Накануне я нарочно сбежал из лагеря, чтобы успеть приехать в столицу раньше вас и предупредить халифа. К правителю меня, конечно, не пустили, но дядя прислушался ко мне и заменил всю охрану. Сделал это как раз перед приходом Шавката, чтобы этот ядовитый скорпион ни о чем не догадался. Мне оставалось лишь помочь Зафару. Я хоть и не силен в магии, привык полагаться на ум и саблю в руках, – парень улыбнулся, – но воспользоваться амулетом смог.

– Когда и для чего? Постой, не ты ли обыскивал Повелителя, когда мы пошли во дворец.

– Догадалась? Тогда слушай. Сначала я украл у Шавката амулет, о котором мне рассказал Повелитель, а потом незаметно вложил в руки Зафара, потому и обыскивал нарочно долго. Не злись на него. То черная магия, с которой даже ему не совладать, иначе он никогда не позволил бы врагу даже взглянуть в твою сторону.

– Разве я злюсь? Зафар жив, слава всем богам и духам. Остальное переживем.

Я верила в то, что говорила. Теперь мне казалось, что все возможно. Если бы халиф не поверил Абу или Повелителю, то вряд ли прислал к нему лекаря. Не стал бы заботиться и обо мне. Эта мысль внушила мне уверенность, но в приемные покои я все равно вошла, опустив голову, как и подобает женщине.

– Выйдите все, – приказал халиф. – Абу, можешь остаться. Будешь свидетелем того, что честь этой женщины не запятнана.

Мало кто из правителей задумался бы о сохранении доброго имени дочери того, кто нарушил клятву верности. Джавад проявил неожиданное благородство.

– Твой отец, которого я щедро наградил за заслуги, сделал наместником Рудрабада, предал меня, – произнес халиф. – Ты вправе затаить на меня обиду, но знай, что я не просто так послал вместе с Шавкатом Зафара. Я дал Рахиму возможность сдаться и обойтись малой кровью. Правители двух других городов так и поступили.

Правитель словно нарочно терзал мою душу, тревожил едва затянувшиеся раны. Чего он добивался, я не знала. Если хотел таким образом наказать, то выбрал слишком жестокий способ мести. Мне и так не забыть те дни, когда мы все оказались на волосок от смерти, и собственной роли в судьбе Рахима.

– Мудрейший, – нарушая все правила и обычаи, первой обратилась к нему, – зачем ты говоришь об этом? Мой отец мертв. От моей семьи остались лишь воспоминания.

Джавад (я исподволь наблюдала за ним) потер рукой лоб, словно пытался избавиться от чего-то неприятного, что тяготило его. Он и правда выглядел уставшим, но вместо того, чтобы отдыхать в кругу близких или в обществе очередной наложницы, вел странный разговор со мной.

– У тебя есть некие способности…

Ах, вот о чем он хотел знать. Страх перед разоблачением веревкой сдавил горло. Я еще ниже опустила голову. Переплела пальцы. Даже дышала через раз.

– Я ничего…

– Не лги, Асия. Я знаю, что ты боишься, но не лги мне, – произнес Джавад. – Я видел, что ты сделала для Зафара. Не знаю, как, но ты сумела остановить кровь. Лекарь, который осматривал его, сказал, что и от раны остался лишь шрам. Ты многое можешь, потому я прошу тебя о помощи.

Просьба – последнее, что я ожидала услышать от человека, которому подчинялась четвертая часть Декхны. Что такого я могла дать тому, у кого было все, кто повелевал чужими судьбами? Кажется, ничего, если только…

– Ты болен, мудрейший? Прости мою дерзость.

– Не я. Идем!

Правитель ничего не собирался объяснять. Мне оставалось только подчиниться. Через спрятанный в стене проход мы вышли в коридор, свернули налево. Остановились перед расписанной цветами дверью. Джавад трижды негромко постучал, будто опасался напугать кого-то.

Несколько мгновений спустя на пороге появилась женщина. Ни дорогая одежда, расшитая золотыми нитями, ни румяна и другие краски, которые позволяют казаться моложе и красивее, не могли скрыть следы усталости на ее лице. Ей едва ли было больше тридцати лет, и только потухший взгляд, печально опущенные уголки губ заставляли меня сомневаться, так ли она молода.

– Как он, Джана? – просил халиф, едва дверь за нами закрылась. Абу остался снаружи.

– Все так же, – ответила женщина, прикрыла рот ладонью, отвернулась.