Чтение онлайн

— Не хочу тебя расстраивать, но это правда. Не думаю, что имеет значение, чего хочет Т'Кар. Если я не вытащу тебя отсюда, они отдадут тебя одному из своих мужчин, хочешь ты этого или нет. Возможно, даже Т'Кару. Может, другому. Возможно, даже не одному. Они не отпустят тебя.

Макс опустилась на кровать, из-за холода потерла руки и пожалела, что на ней нет не чего-нибудь потеплее. Она также пожалела, что выпила этот напиток, так как губы у нее покалывало, а язык онемел.

Что ж, это что-то новенькое. Она никогда не считала себя ценной только потому, что была женщиной. Большую часть своей взрослой жизни ее ценили за работу и идеи. Сама мысль о том, что она ценна просто потому, что женщина, была настолько незнакомой, что она покачала головой.

— Ты ошибаешься. Я не из тех девушек, ради которых мужчины ссорятся.

Куш взглянул на нее и покачал головой.

— Значит, ты видишь себя не так, как я.

— Что на счет тебя? — спросила она. — Какой ты меня видишь?

— Я? — Куш пересек комнату и встал на колени перед ней. — Я вижу женщину, которая нуждается во мне, чтобы защищать ее ценой своей жизни.

Ее сердце екнуло, когда его темный и обжигающий взгляд пронзил ее. Ей пришлось напомнить себе, что нужно дышать, когда он провел пальцем по ее щеке.

— Я не позволю им прикоснуться к тебе.

Его прикосновение слово оставило выжженный след на ее коже, дыхание стало неглубоким и быстрым, а в животе разлился жар.

Она отстранилась.

— По-моему, тебе нужно немного сбавить обороты, приятель, и дать мне немного пространства.

Макс заметила боль, мелькнувшую на его лице. Вполне логично, что варвар был напряжен, но его потребность защитить ее практически душила, тем более что она вообще не привыкла к мужскому вниманию. Она задумалась, что для нее представляет наибольшую опасность: крестиксы или на самом деле Куш, от которого она должна защищаться. 

— Прости, — сказал Куш, наблюдая, как зрачки Макс расширились, и она отпрянула назад. — Я не хотел тебя напугать.

Но именно это он и сделал. Он понял это по ее глубокому дыханию и широко раскрытым глазам. Почему у него возникло такое всепоглощающее желание защитить ее, прижаться к ней, как будто это она его спасала? Даже сейчас ему с трудом удавалось не заключать ее в объятия и не защищать от всего.

Вместе со страхом он чувствовал и ее возбуждение. Ее влекло к нему, и от осознания этого у него едва не подкашивались колени.

— Куш, — прошептала она. — Думаю…

Куш едва слышал ее слова, сосредоточившись только на ее учащенном дыхании. Он коснулся ее лица, проводя пальцем вниз от подбородка, чувствуя быстрое биение на ее длинной шее и видя розовый румянец, поднимающийся от груди. Его собственное сердце стучало, а член пульсировал. Он едва чувствовал, где кончается его желание и начинается ее, эмоции смешались в голове.

Он знал, что она хочет, еще до того, как она это скажет. Он тоже этого хотел. Больше всего на свете.

Глаза ее были полузакрыты от желания, но он видел, как потемнели ее зрачки. Она боролась с этим. Он также не знал почему. Она слегка откинула голову назад, губы ее приоткрылись, словно хотела что-то сказать.

Это уж слишком. Куш прижался ртом к ее губам, раздвинув языком ее губы одним движением. Он запустил руку в ее волосы, притягивая ее ближе к себе и погружаясь все глубже.

На вкус Макс оказалась слаще, чем Куш себе представлял, своим языком он ласкал ее, а она издавала тихие звуки удивленного удовольствия, от которых он чуть не упал. От ощущения ее мягкого тела у него закружилась голова, но когда она сильно оттолкнула его, он отстранился. Она дышала так, словно бежала по песку, и смотрела на него снизу вверх, и в ее глазах снова появился страх.

— Это плохая идея, — сказала она.

— Что в этом плохого? — Он провел рукой от ее волос вдоль шеи.

Она обвела взглядом комнату.

— Связаться с парнем, который должен вытащить меня отсюда? Это плохо кончится.

— Почему это должно плохо закончиться? — Неужели она не знает, что он никогда ее не бросит?

В ее смехе звучала горечь.

— Потому что все всегда заканчивается? Я знаю, что это, вероятно, удобно, так как мы здесь в ловушке, но не люблю кратковременные интрижки.

Куш не понял большинство ее слов, но видел, что она расстроена из-за него. Неужели он неправильно ее понял?

— Ты не хотела, чтобы я тебя поцеловал?

Ее щеки вспыхнули.

— Не то чтобы я не... Я имею в виду, поцелуй был великолепен, просто… — Она встретила его взгляд, вздернув подбородок. — Я уже проходила через это раньше. Будет лучше, если мы не будем связываться. По крайней мере, лучше для меня.

Он в замешательстве попятился. Почему она говорит то, чего не чувствует? Он ощущал ее желание. Почему она отказывает себе?

— Дело не в тебе, — продолжала она. — А во мне. Я должна сосредоточиться на том, чтобы выбраться отсюда. Увлечения никогда не приносили мне пользы в прошлом.

Буря противоречивых эмоций сбила его с толку. Дотвеки никогда не говорят одно, хотя чувствуют другое. В этом нет никакого смысла.

Куш прошелся по комнате, стараясь подавить недовольство. Ему хотелось обнять ее и показать, как он может о ней заботиться, доказать, что никогда не оставит. Он оглянулся через плечо на ее настороженное лицо. Но не тогда, когда она будет смотреть на него, как на опасное существо, которое вот-вот нападет.

Куш посмотрел вверх, на прозрачную часть потолка, которая выходила в ночное небо. Если она думает, что он интересуется ею только потому, что они оказались вместе в ловушке, он просто должен вытащить их. Он окинул взглядом стены и высоту потолка, затем остановился на подушках, которые служили единственной незакрепленной мебелью в комнате. Даже если он сложит их все вместе, они мало чем помогут.

Повернувшись к Макс, он помахал ей рукой.

— Подойди.

Она приподняла бровь.

— Что, прости?

Он тяжело вздохнул.

— Я хочу кое-что попробовать, и мне нужна твоя помощь.

— О, ну почему же ты тогда сразу не сказал? — пробормотала она, присоединяясь к нему и глядя вверх. — Что ты хочешь попробовать?

Он оглядел ее с ног до головы.

— Я подниму тебя на плечи, а ты попытаешься дотянуться до прозрачного потолка.

— До окна в крыше? Ты хочешь, чтобы я попробовала добраться туда? — На ее лице ясно читался недоверие. — А что мне делать, когда я туда попаду?