Чтение онлайн

Такие минуты полной отрешенности ему были необходимы. Они помогали заново сосредоточиться на самой сути дела, отбрасывать побочное, второстепенное.

«Дети это! Де-ти… — вернулся председатель из своих далеких мыслей к ремонту ПТУ. — Кстати, почему они срезают сетки? Все лучшее — им, обуты, одеты, сыты…»

На щитке селекторной связи замигал зеленый огонек. Он узнал голос начальника геологоразведочной экспедиции. Все разом умолкли, уставились на щиток — эта связь появилась недавно и для многих была еще новинкой.

— Тельман Ивтэкович, такое дело. Мои ребята километрах в ста отсюда обнаружили два разбитых военных самолета, останки летчиков. На плоскости красная звезда. Кое-что найдено из личных вещей, документы. Похоже, с времен войны там никто не был. То есть вообще никто не был. Невероятно! Лет тридцать пять, считай, пролежали…

— Не может быть! — закричал вдруг Тельман Ивтэкович. Он был разгорячен спором на исполкоме. Сообщение по селектору только начинало входить в его сознание. А когда вошло, то всплыли в памяти воспоминания.

Он тогда работал радистом на полярной станции и слышал, как нещадно ругались в воздухе летчики, перегонявшие самолеты с Аляски. Что-то у них там не ладилось с пересчетом футов в мили. Запомнилось выражение «елки-моталки». Летчики летали одни и те же, и эти «елки-моталки» он узнавал каждый раз. Елок и вообще деревьев Тельман в ту пору еще не видал, а моталки представлял этакими кустиками на тонких длинных стеблях, которые все время мотаются из стороны в сторону.

— Не может быть, елки-моталки! — проговорил он уже спокойнее. — Там же оленеводы бродят, да и ваши ребята облазили каждую сопку.

— Я сам не поверил, Тельман Ивтэкович, но… мы нашли канистры, а в них — спирт.

— Вот как! Ну тогда точно, никто там не был. Что с летчиками?

— Собрали, сложили пирамиду.

— Они что — рядом?

— Да. Один в оплавленной кабине, второй… раскидан.

— Я имею в виду самолеты.

— Километрах в пятнадцати друг от друга. Один врезался в сопку, второй пытался сесть в долине ручья, но там такие валуны — не приведи господь!

Председатель снова посмотрел на сопки, но что-то заставило его скосить глаза на начальника комбината коммунальных предприятий. Странный, углубленный в себя взгляд. Так бывает, когда человек остается наедине с собой и пытается вспомнить для себя нечто важное. Таким председатель его не знал, считал, что это довольно грубый человек, которого ничем не прошибешь. Тельман Ивтэкович вспомнил, что на Девятое мая видел его при орденах.

— Хорошо. Спасибо. Я тут посоветуюсь, как быть. Все вещи и документы сдайте в милицию. Под расписку.

Селектор захрипел и умолк.

— Подумать только! — первой нарушила молчание заведующая районо. — Невероятно!

Вернулись к делу. Однако что-то изменилось во взаимоотношениях этих расстроенных и усталых людей. Первым сложил бумаги представитель проектно-сметного бюро, и это послужило сигналом к завершению заседания. Начальник строительного управления вяло согласился: «Раз надо, найдем и олифу, и трубы». Начальник комбината коммунальных предприятий буркнул, что снимет с другого объекта маляров и завтра они будут в ПТУ.

Все каверзные вопросы неожиданно разрешились в одну минуту.

Тельман Ивтэкович подошел к карте. Он не знал квадрата, где произошла катастрофа, но решил, что вот именно здесь, где Главный хребет разветвлялся на многочисленные распадки. Самолеты перегонялись через Анадырь, значит, где-то в этом районе. Он задумался. Это была территория оленесовхоза «Новая жизнь». Пожалуй, начальник экспедиции прав: вряд ли кто мог побывать на этих скалистых сопках. Разве только снежные бараны… И все равно удивительно — тридцать пять лет тишины над упавшими летчиками. Председатель вынул расческу и без нужды пригладил редеющие волосы. Так он делал всегда, когда волновался. Ему захотелось сейчас же пойти в милицию, взглянуть на вещи летчиков. Затрещал телефон: Анадырь вызывал на совещание. «Хорошо», — коротко ответил он далекому голосу и вспомнил, что сегодня приемный день — значит, визит в милицию отпадает.

Уже перед сном Тельман Ивтэкович решил, что надо побывать на месте катастрофы.

Начальник милиции поставил на стол картонную коробку, извлек обожженную пилотку с хорошо сохранившейся звездочкой. Вот помятые, но не лопнувшие банки с консервами. Тельман Ивтэкович хорошо их помнил, эти аккуратные баночки с американской тушенкой. Два котелка, два термоса.

— Представляете, один термос целехонек!

Тельман Ивтэкович открутил крышку и подставил горлышко к свету. На дне блеснуло темное глянцевое пятно.

— Дай что-нибудь, — попросил он.

— Попробовать хотите?

Председатель взял пластмассовую указочку и поковырял ею дно термоса. Почувствовал, как кончик увяз в густоте. Он долго рассматривал коричневый комочек на острие указки, потом осторожно лизнул.

— Вот. Сладкий. Может быть, кофе или чай с сахаром. Не удалось попить, а я пробую…

Заглянул в коробочку и бережно вынул ремни офицерской портупеи. Они были совершенно белесыми, лохматились по краям. От неосторожного движения рассыпалась петля возле позеленевшей кнопки.

— Все? Ага, перочинный ножик. — Тельман Ивтэкович повертел ржавую железку с кусочком оставшегося перламутра. — Давай документы.

В полиэтиленовом пакете оказалась буро-зеленая полевая сумка. Один угол и целлофан, прикрывавший карту, сгорели, но сама карта сохранилась. Сквозь темные пятна проглядывала извилистая линия и надпись: «Алдан». Река. Вот город Якутск. И все. Через весь лист карты с востока на запад протянулась прямая красная карандашная линия. Конец ее обрывался сгоревшим краем.

В папке полуистлевших, слипшихся документов трудно было что-либо разобрать. Но когда она распалась надвое, обнажилась корочка комсомольского билета. Председатель райисполкома осторожно его раскрыл — на месте фотокарточки сплошное темное пятно. И вдруг он радостно воскликнул:

— Прочесть можно! Га-ра-нин… Евг… Евгений, значит. Фед… Ясно, Федорович. Гаранин Евгений Федорович. Выдан… Ленин… Ленинград, конечно! А? Зацепка!

— Может быть, и Ленинабад, — сухо поправил начальник милиции. — Мы тоже рассматривали. Больше, к сожалению, выяснить не удалось. Зря трогаем все это, на экспертизу надо послать.

— Не обижайся. Я об этом не подумал, а ты не сказал. — Тельман Ивтэкович хотел развернуть вчетверо сложенный лист дешевой бумаги времен войны, но передумал. — Отправляйте все. Здесь, кстати, что?

— Заявление в загс.

— Вот как! Что там?

— Просит зарегистрировать брак с некой Лоскутовой Варварой… Отчество разобрать не удалось, как и название загса…

— Да-а… И война шла, и люди еще успевали жениться. Вещи передайте школьникам, нет, пожалуй, в пэтэу — там у них есть кружок «Поиск».