Чтение онлайн

Директор покраснел и постучал пальцами по стеклу.

— Ну это не решение вопроса. — Покраснел он оттого, что по проекту действительно кабинет директору предлагался без приемной.

— Знаю и понимаю, расставаться с таким роскошным залом не хочется. Но я бы вам посоветовала. Кто ради кого здесь? Вы для учащихся или учащиеся для вас?

— Простите, вы кто, собственно, будете? — поинтересовался директор.

— Как вам сказать, — задумалась Варвара Кирилловна, подыскивая верные слова. — У вас есть кружок «Поиск». Я приехала…

Молодая женщина, та, что говорила о письме из милиции, ойкнула, сложила ладони у подбородка:

— Так это… вы? Жена того летчика?

— Да. Это я.

Все разом вскочили. Кто-то обнял за плечи Лоскутову, кто-то жал руки.

От неожиданной нахлынувшей людской нежности Варвара Кирилловна растерялась, лишь благодарно улыбалась всем, но размягчиться до слез не позволила, хотя они стояли где-то совсем рядом. Просто спазмы сжали ей горло, и она еще некоторое время не смогла вымолвить ни слова.

— Спасибо… спасибо за теплоту. Но, право, я не заслужила этого. Я всего лишь… жена… летчика.

Молодая женщина, сама готовая вот-вот расплакаться, все время повторяла:

— Боже мой! Надо же! Боже мой… Вы не представляете, как вас ребята ждут! Такая встреча… Пойдемте скорее в наш класс, пойдемте.

Директор вставил:

— И обязательно выступите перед учащимися, в плане, так сказать, патриотического воспитания.

— Да уж придется выступить, — с напускной строгостью произнесла Лоскутова, — а за сетки с продуктами я спрошу, крепко спрошу. Насчет перепланировки все-таки подумайте. Я, в свою очередь, поговорю с председателем райисполкома. Помогу чем могу.

Директор испуганно замахал руками:

— Не надо, ничего не надо говорить. Сами решим.

— Не надо ничего решать. Надо делать. Больше того, объявите среди учащихся конкурс на лучший вариант перепланировки корпуса. Это как раз будет в плане трудового воспитания, — добавила она с улыбкой.

Варвара Кирилловна наконец решилась зажечь спичку и с жадностью втянула в себя струю дыма.

…Лоскутова рассматривала вещи погибших летчиков так, словно она была очень близоруким человеком. Ей хотелось остаться одной, ее раздражало нетерпеливое перешептывание ребят, мешало стекло, за которым лежали все эти обгоревшие и оплавленные предметы. Попросить открыть крышку столика она не решалась. Еще раньше, как только Лоскутова взглянула на вещи, ей пришла в голову горькая мысль: а ведь она не помнит, какие из вещей принадлежали Гаранину. Часы, портупея, клочок погона, кобура, термос — все могло быть и его и его погибших товарищей. Она спросила, были ли еще документы, кроме комсомольского билета.

— Письма есть, но их не удалось прочесть, — сказал рослый черноволосый паренек. — Если хотите взглянуть, они у отца в сейфе.

— Почему у отца? — машинально спросила Варвара Кирилловна.

— А он председатель райисполкома, помогал нам, — ответил юноша.

Вечером в спортивном зале собрались учащиеся и преподаватели.

— Прежде всего, ребята, я передаю вам большой сердечный привет от Героя Советского Союза, бывшего командира перегоночной авиадивизии Ильи Петровича Мазурука. Он знает о вас и гордится вами. Такое вы хорошее дело делаете…

Слова Лоскутовой потонули в грохоте аплодисментов.

— Так вот. Я с ним встретилась перед вылетом на Чукотку. Илья Петрович рассказал мне один случай. Глубокой осенью сорок третьего года где-то в этом районе совершил вынужденную посадку военный транспортный самолет. Летчики остались живы, но их никак нельзя было вывезти с места аварии: вертолетов тогда еще не существовало. Целый месяц летчикам с воздуха сбрасывали все необходимое, пока не выпал снег и к ним не пробились оленьи упряжки. Илья Петрович не помнит имена летчиков, но ведь вполне возможно, что это был экипаж второго самолета, который обнаружили геологи. Значит, летчики живы! Попробуйте начать поиск отсюда, с Чукотки. Наверняка кто-то из местного населения помнит об этом эпизоде. А через них, возможно, удастся узнать чью-нибудь фамилию.

Я скажу вам, ребята, что никто никогда бесследно не исчезает. Двадцать миллионов советских людей погибло в войну. Воспоминания живут о них в памяти их родных и близких. Давно умерли родители Евгения Федоровича Гаранина, не осталось родственников. Но вы нашли меня, а через меня о его последнем полете над Чукоткой узнали многие люди, те, кто его помнили, и те, кто его не знали. Оказывается, некоторые из товарищей Гаранина знали о нем больше, чем я. Гаранин не совершил подвига, не имел высоких наград. Но он был очень настойчивым человеком. Он сумел, пусть частично и пусть не совсем так, как хотел, достичь своей давней мечты — сделать героические полеты через Северный полюс в Америку нормой, обычным делом. Он мечтал работать в Арктике, осваивать воздушные трассы Крайнего Севера. Не знаю, был ли он доволен собой…

Варвара Кирилловна по привычке открыла сумочку, чтобы достать папиросы.

Голос Варвары Кирилловны заметно дрогнул, когда она произнесла:

— Я вам благодарна… по-матерински благодарна.

Я ничего не могла привезти вам, что дополнило бы биографию и жизнь Гаранина. У меня ничего не осталось. Есть лишь моя память да я сама, как видите, старая и ворчливая женщина. Продолжайте розыски родных остальных членов экипажа. И я вам в этом помогу. — Она сделала паузу. — А теперь вы расскажите о себе, о своей учебе, о том, чем занимаетесь в свободное время. Конечно, кроме срезания авосек с продуктами…

Зал мгновенно умолк, погрузился в неловкую и тягостную тишину.

— А вы хотите прыгать с парашютом? — неожиданно выручила Лоскутова.

Тишина всколыхнулась, взорвалась:

— Хотим! Хотим! Ура-а…

— Еще у нас нет канатной дороги! — закричал кто-то пронзительным голосом.

— А дорога-то зачем вам канатная?

— У нас же, посмотрите, сопки специально созданы для горнолыжников. И лыжи есть, и желание…

Потом от имени учащихся выступил черноволосый юноша, сын председателя райисполкома. Он рассказал гостье о дальнейших планах группы «Поиск». Из самых лучших ребят решено организовать экспедицию к месту катастрофы самолетов, обратиться к комсомольцам района и собрать средства на сооружение монумента в поселке, продолжить розыски. В конце он тихо сказал:

— Простите нас за сетки…

Зал дружно захлопал.

В эти дни Тельман Ивтэкович был настолько занят, что не вспомнил бы о гостье, если бы не директор торга.

— Поздравляю вас с новым работником, Тельман Ивтэкович, — сказала она не без иронии. — Энергичная женщина, с места в карьер… на лошади.

— На какой лошади?

Выслушав директоршу, он от души расхохотался:

— А что, молодец, а? Вот вам и лошадиная проблема.

В разговор вмешался начальник аэропорта:

— Кстати, где эта Лоскутова? Она нас вчера чуть до инфаркта не довела со своими парашютами.

— Парашютами? — Тельман Ивтэкович невольно нахмурился.

— Говорит, не может такого быть, чтобы в авиаподразделении не было с дюжины парашютов. Есть-то они есть, да ведь это серьезное и ответственное дело — прыгать с парашютом. Говорит, на той неделе уже привезет список ребят, желающих прыгать. Это же самоуправство!

— Ага, понял. Мне об этом сын говорил. Я не знаю вашей специфики, тем более, как организуется парашютный спорт. Но, прошу вас, прислушайтесь к словам Лоскутовой. Она человек толковый.