Чтение онлайн

Ильич в ответ хмыкнул и стал искать. Крылами помахивал, хмурился, ноздри раздувал, буркалы пучил. И где-то через минуту помотылял к боровухе. А я за ним.

— Вы участвуете? — уточнил упырь по дороге.

— Предпочёл бы нет, но по обстоятельствам, — ответил я, на что он кивнул.

И добрались мы до боровухи. И… прямо скажем, хрень безблагодатная. Половина дородной, пышнотелой бабищи, с кожей цвета и фактуры молодой сосновой коры — зелёный и красно-коричневый. А вот другая половина — скелет, шибающий некросом. И как её так перекосоёжило-то, призадумался я. Впрочем, упокаивать нечистика надо, хотя даже жалко немного. Наполшишечки, да.

Боровуха тем временем визжала, бесновалась, кинулась к нам, криво так, за счёт «мёртвой половины». Ну и Ильич принял её на мгновенно сформированную шпагу из крови. И начал её тыкать и рубить.

Боровица визжала, тыкалась и рубилась, бестолково отмахивалась рукой и остовом. Но не помирала и не развеивалась: небывальщина реально «концептуально» её поддерживала, она восстанавливала дырки, сращивала разрубы за секунды.

— Неприятно, — холодно констатировал Ильич, продолжая тыкать нечистика и уворачиваться. — Напоминаю себе мучителя, без смысла и толка, — признал он.

— А у вас нет способов упокоить? — полюбопытствовал я.

— Теоретически — есть. Не хотел бы использовать, — признал Ильич.

— Поглощение?

— Да, свойство, но в данном случае, — не договорил он, сделав жест в сторону боровухи.

Да, прикинул я. В данном случае — хреновый расклад. Небывальщина подпитывает нечисть. Поглотить её Ильич поглотит, он сильнее по факту. Но вот приток… как бы его не лопнуло, как шарик, или перекосоёжило совсем непотребно, в скелетно-упыристого гермофрадита. Ну, возможный вариант.

— Давайте я, — придвинулся я, на что Ильич отлетел с изящным жестом.

А я ухватил боровуху за плечи, костяное и живое, и начал рвать полосами стали. Она рвалась, они именно разрушали структуру, а приток небывальщины не помогал.

И мне ОЧЕНЬ не понравилась её реакция. От Ильича она отбивалась. А на меня… в общем, смотрела с удивлением.

— За что, Бессмертный? — спросила уже наполовину разодранная боровуха. — Я по правде… А ты! Да будь ты проклят, Бессмертный! — завизжала уже голова боровухи. — Чтоб ты потерял самое… — а договорить было уже нечему.

— Неприятно, — констатировал я.

— Опасаетесь проклятья, господин Кащей?

— Не особо, да и не произнесла она его до конца, — отмахнулся я, вчувствуясь в небывальщину. — Просто она была и вправду права. По-своему.

— Но не оставлять же, в общем-то, невиновных людей! Хотя вы правы, неприятно, — признал упырь.

— Ладно, хорош сопли жевать, — махнул лапой и щупалами я. — Сами выберетесь? Попасть сможете?

— Выберусь и смогу, не так сложно. Благодарю вас, господин Кащей, — склонился упырь в аристократичном поклоне и рассыпался брызгами крови.

Ну и я открыл глаза. В чертовски поганом настроении — видно, Имя и совершённое конфликтовали друг с другом. Да и мне сделанное не нравилось, ну а что было делать, блин?

Оглядел я с интересом смотрящую на меня Зелёнку и подпрыгивающих караванных. Призадумался на полминуты, причувствовался к небывальщине, тросам, себе. Оскалился кащеисто, поднял лапу и оповестил караванных, помахивая пальцем:

— Должок!

— Мы не умрём? — требовательно полюбопытствовала самая говорливая женщина из караванных.

— Конечно, умрёте! — искренне возмутился я. — Даже я умру когда-нибудь, хоть и Бессмертный.

— А скоро не умрём? — занудно уточнила она.

— А от вас зависит, — честно ответил я. — От этой, и во сне — не умрёте. Стопэ! — рявкнул я на галдёж. — Сказал же — Дол-жок!

— А что вы хотите? — уточнил уже мужик, вроде как главный в караване.

— На месте этого пепелища вы посадите не менее сотни сосен. Знаю, что там ничего не растёт — обратитесь к эльфам или друидам каким. Чтоб бор — был! — веско припечатал я. — И в ближайшее время. Сроку вам — шесть недель.

В ответ раздались всякие недоумевающие выкрики и прочее, на которое я просто махнул лапой. Даже не поспасибкали, свинотрахи такие, впрочем и хрен бы с ними: проблема конфликта Имени и сделанного рассасывалась, перестала давить.

Потому как небывальщине на людей пофиг, как и на нечисть: есть правила, законы, как угодно. И по ним — боровуха была права, могла мстить за свою «смерть». Хотя смерть — слишком громко. Как была духом в небывальщине, так и стала им же. С другой стороны — личность-то, скорее всего, того. А если посмотреть на дохлый труп мёртвого человека — так душа-то остаётся. Так что, всё-таки, смерть. От рук караванных свинотрахов, по неосторожности.

Ну и посадку бора на мёртвом месте и небывальщина, и Имя приняли как «достаточную компенсацию» или виру.

Тут вообще весело — УБИТЬ боровуху я мог просто. Просто, потому что сильнее, и этого достаточно. Но я убивал не «просто», этим самым запустив некие механизмы небывальщины. А сейчас смазал их компенсацией — и проблема исчезала.

То есть, свинотрахи могут на должок забить, никто их не заставляет, и даже небо, и даже я. Но огребут от небывальщины по полной, да и чёрт с ними.

И любопытный момент — в небывальщине мне было… тяжело. Я чувствовал «по правде» боровухи, чувствовал «кривду» своих действий. При этом — я порвал убийцу нескольких людей. Блин, она в момент, когда я её рвал — их убивала, на минуточку! Этика-шметика, херня на небывальском масле, окончательно определил я «душные метательства», мысленно сплюнул и материально махнул лапой.

— Разрешите откланяться, госпожа Елена, господин Кащей, — отмер явно переживавший всякую экзистенциальщину Ильич. — Искренне благодарен, — озвучил он и учесал своим кровавым лучом.

— Инте-е-ре-е-сно, — требовательно уставилась на меня Зелёнка.

— Да понятно, расскажу, — подмигнул я. — А вы, граждане сви… бывшие потерпевшие не задерживайте. Валите по своим делам, — помахал я левой лапой. — И про должок не забывайте! — помахал я пальцем правой лапы.

И направились мы с Ленкой в наш коттедж-приёмную, где я про расклады с боровухой и рассказал в деталях.

— Неприятно, — констатировала Зелёнка, погладив меня по лысине. — Но ты поступил правильно!

— Я, Лен, немножко в курсе, — ехидно ответил я. — Правда, такие ситуации и вправду неприятны. И как их избежать, не представляю. Люди просто не знают, да и знать не могут, а… Да в общем, сама всё понимаешь. И как-то вариант ничего не делать и ныкаться «от греха»… Блин, это наша Земля, всё-таки! — проявил я уместный патриотизм.