Чтение онлайн

Тиноб говорил тихо. На самое ухо. Волоски на теле приподнялись, но не от страха. Самой странно было признаться, но мне было приятно, легко и как-то… трепетно, словно что-то приятное разливалось в воздухе. Я плыла по волнам тихого голоса. Мы уже не стояли — сидели. Тиноб всё также оставался за спиной и держал мои ладони в своих руках… Размеренные хлопки в ладоши выдернули из колыбели ощущений.

— Вижу карьерным восхождением не только я озабочен. А, Зира? Пока я добываю пищу и в одиночку отбиваюсь от этой мегеры с зелеными волосами, вы тут мило решаете проблемы друг друга! Браво, Зира! В академии — ректор, здесь — капитан команды. Далеко пойдешь, адептка. — Алектор медленно, с ненавистью выплёвывал слова мне в лицо. — И не смей мне больше тыкать моим стремлением к карьере, лицемерка.

Меня словно ледяной водой окатило. Это что он надумал? От возмущения я лишь открывала и закрывала рот, словно рыба, выброшенная на берег в бессильной попытке вдохнуть порцию спасительного воздуха. Хотелось высказать всё, что накопилось за день этому нахалу, но только бездарно пыталась выдавить из себя хоть слово. Алектор, сверкнув глазами, презрительно скривился и гордо покинул нашу компанию.

— Не переживай. Он просто ревнует. Ты не знала? — Тиноб заметил мои вскинувшиеся брови.

Устало уткнулась лицом в грудь приятеля: знала, не знала, какая уже разница? Я, вообще, думала, что у Часпида блажь про нашу пару уже прошла, а его знаки внимания на этом испытании — всего лишь попытка наладить потрёпанные отношения до уровня дружеских, вернуть себе наше с Сенти расположение. Наивная. Подруга оказалась намного прозорливее меня. Ну вот за что мне всё это? Чтица душ? Насмешка!

Слезы катились их глаз, окропляя голую мужскую грудь. Я их не прятала. Зачем? Кто сказал, что время лечит? Оно лишь глубже прячет боль. Злые, несправедливые слова всколыхнули память, перевернули душу. Хотелось рыдать во весь голос, жалея себя, но я молчала, принимая всей душой старую пытку с новой силой. А в груди пекло и выжигало.

— Не переживай, — сильные руки прижали меня крепче.

Перестала плакать. Сцепила зубы и отодвинулась. Решительно направилась на место нашей стоянки. Тиноб шел следом, но не делал новых попыток успокоить или остановить. Нас встретили молчанием. Милисент сидела, откинувшись на руки, и с удовлетворённым, задумчивым видом жевала банан. Часпид с видом обвинителя не сводил с меня взгляда. Я подошла ближе и влепила ему пощечину. Тиноб замер позади. Милисент выронила из руки шкурку банана и удивлённо кашлянула.

— Еще раз позволишь себе сказать что-то подобное и я придушу тебя собственным хвостом.

Алектор опешил. Схватился за щеку и попытался ответить, но замолчал, вглядываясь в мои глаза. Даже дышать перестал.

Странно. Образ парня вдруг поплыл, обнажая нечто чёрное и копошащееся. Оно обернулось ко мне, скривив свой безобразный рот. «Чёрная душа», — само собой пришло понимание увиденного. Неужели во мене, наконец, проснулся мой дар? «Чтобы читать души, нужно пройти путём боли», — вспомнились наставления госпожи Рас. Отвернулась от Часпида — противно до безобразия. И дар — такое себе удовольствие. Направилась к подруге. Села рядом.

— Будешь? — подруга потянулась за отложенным мне фруктом. Замерла. Потом метко, щелчком смахнула желтоватого паучка с банановой кожуры. Метнула убийственной взгляд на Алектора, но тот ответил ей таким же, кинжальным. Потом и вовсе сложил руки у себя на груди.

Я безразлично проследила за меткой расправой над банановым пауком. Ничего не почувствовала. Внутри меня словно выжженое поле. К слову, паук ядовитый, его укус мог отправить меня-человека в смертельную нирвану. Красочная, жирная точка в жизни бесталанной адептки. Но даже это меня не напрягло, не испугало, не вернуло красок реальности. Наоборот, как по мне, стало бы логичным завершением сегодняшнего дня. Но не стало. Подруга всегда на чеку.

— Нет. Не хочу. И тебе не советую, — проследила за последними конвульсиями поверженного паука.

Алектор психанул и, наплевав на всё разом, уполз пёстрым гадом куда-то подальше от нас. Сморенный взрывоопасными эмоциями, царящими сегодня в нашем лагере, Тиноб впал в дрёму. Ядовитый воздух плода дерева унглеби больше не влиял на него. Сильный молодой организм выжимал из себя остатки слабости. И это была единственная радость за весь день. Мы с подругой не стали тревожить капитана новой выходкой Алектора, пусть отдохнёт.

Солнце спряталось за горизонт, отдавая в руки тьмы право вершить судьбы. Ночь вывела на выгул своих гончих призрачных псов, и охота началась. Температура воздуха резко упала, заставляя проявляться в воздухе миражи, а нас с Сенти жаться друг к другу в поисках тепла и душевного спокойствия.

— Скорее бы завтра. Может ко мне попадём, — подруга теснее устроилась ко мне под бок.

****

Проснулись мы от грохота и еще большей удушающей жары, словно на разжаренную сковороду попали.

— Это и есть твой дом, Лоза? — психовал Алектор, стоя на дощатом подвесном мосту. Стоял передо мной, но выглядывал Милисент в надежде придушить ту одним взглядом. В некотором роде я тоже разделяла его негодование. Но не на подругу. На тропу. И как не злиться? Так мы еще не просыпались. И вот теперь стояли, нервно оглядываясь и также нервно цепляясь за веревочные поручни. С добрым утром, всех нас!

— С ума сошёл? — разъярённый вопль прилетел со спины. Милисент в долгу оставаться не желала. — Это похоже на влажные тропики?

— Это похоже на сдуревшую кипящую реку! И я не удивлюсь, что такая неуравновешенная дура, как ты, как раз из этих мест, — Алектор не пытался больше быть хорошим. Моя придуманная копилка с его «+» с грохотом разбилась. Теперь уже навсегда. И без права пересмотра приговора.

— Помолчите оба! — донесся откуда-то сзади голос Тиноба. — И будьте осторожны, как никогда. Это Кипящая река. Я слышал о ней, но не верил в её существование. До сегодняшнего дня.

Хотелось обернуться и найти Тиноба взглядом. Но страшно было даже шевельнуться. Впереди маячил только противный скунс Часпид, а друзья были где-то за спиной. Ноги дрожали. Ногти, словно крючки, впились в ладони.

— Это какой-то абсурд. Ректор точно рехнулся! — Алектор двинулся вперёд, осторожно ступая по тонким мосточкам и цепляясь за веревки-поручни.

— Не раскачивай мост, иначе все свалимся! — потребовал Тиноб.

— Так может сам первым пойдешь? — огрызнулся Алектор и оглянулся в поисках капитана. — А, Эрентор? — Мост качнуло.

— Алектор! — взревел Тиноб.

Через несколько минут Часпид уже стоял на берегу с насмешкой рассматривая, как я стараюсь не упасть. Мне оставалась до берега совсем немного — пару метров. Дощатая устилка под ногами опасно двигались, не будучи плотно скреплённой. Ноги тряслись всё сильнее. Нервы сдавали. За спиной пыхтела Милисент. Она больше не отвлекалась на перепалку с Часпидом.

— О, вот и ещё одна группа подоспела, с какой-то задумчивостью сообщил староста. — Ваши любимые ящерицы.

Обернулись и я, и Сенти, и Тиноб. «Птенцы Аринар» выстроились на берегу и внимательно следили за нами, но не пытались обогнать нас на мосту. Странное совпадение. Или нет? Может этот мост последний этап для всех, а все разрозненные тропы ведут к нему? В этот момент за спиной Алектора проявилась поляна, с которой мы стартовали и портал выхода. Он загудел, сообщая нам об активации.