Чтение онлайн

С голодным клацаньем щелкает затвор, и я тут же выпускаю пулемет из рук. Действуя по отработанной и проверенной схеме, швыряю шоковые гранаты. Дождавшись их взрывов, разворачиваюсь к тварям, сжимая в руках новый Печенег. Я не думаю о том, чтобы не разрушить жалкие хижины. Особо не целясь, я поливаю раскаленным свинцом пространство перед собой.

Как бы много ни было тварей, но и им приходит конец. По крайней мере, тем, что нападают в лоб. Яростная схватка между ними и воинами до сих пор продолжается, и мне сложно судить, кто в ней побеждает. Аборигенов остается едва ли десяток, но и тварей не больше. Я не вмешиваюсь и наблюдаю за тем, чтобы не появились новые противники. Обращаю внимание на Старика. Он стоит неподвижно, словно истукан. Глаза закрыты, а голова и плечи опущены. Я знаю, что он делает, но не успеваю вмешаться и остановить его. Спустя мгновение седобородый исчезает, покинув сон. Я испытываю досаду и разочарование от того, что он все-таки улизнул от меня и таким образом избежал разговора. Хотя разговаривать я с ним не собирался. Только допрашивать.

Его воины, оставшись без хозяина, продолжают вести бой и сдерживать огромных монстров. Последний из них, смертельно раненный в брюхо, из которого свисают внутренности, достает последнего держащегося на ногах воина, ударом могучей лапы разрывает его пополам и валится без сил на землю. Я оглядываюсь вокруг еще раз, но больше никого не вижу. Раненый монстр лежит недалеко от меня. Даже в таком положении его огромная туша достигает мне до груди. Она ходит ходуном, жадно впуская и выпуская из легких воздух. Тварь лежит ко мне спиной, и я обхожу ее по широкой дуге, опасаясь вероятной атаки.

Тихо. Слышно только чавканье увязающих в грязи ног и частое дыхание огромной кошки. Она видит меня, но не пытается атаковать, хотя, как мне кажется, сил для этого у нее хватит. Ее огромные зеленые глаза с узкими вертикальными зрачками следят за мной с каким-то безразличием, а мой взгляд скользит по ее могучему телу и страшной ране в брюхе. Нет, она не выживет.

Тонкий лед, сковавший мое сознание и на короткое время превративший меня в машину без чувств и эмоций, трескается и осыпается тысячами невесомых осколков сожаления. Сразу же дают знать о себе ноющие шея, плечи и спина. Такое впечатление, что между лопаток вогнали раскаленный прут. Я стискиваю зубы, сдерживаю болезненный стон и сквозь зубы выплевываю тихие проклятия. Проходит несколько секунд, прежде чем ко мне возвращаются эмоции. И первая – это ярость, она придает сил, и она же душит меня. Потом настает очередь обиды и сожаления, которые теряются в ее бушующем потоке.

Зеленоглазая тварь безучастно следит за мной. Она лишь недоуменно взрыкивает, когда заглядывает в дуло моего пулемета, направленного ей в морду. Искушение оставить монстра подыхать мучительной смертью достаточно велико, но глухая ярость во мне вопит и требует крови, много крови. Я не хочу ей сопротивляться и жму на спуск. Башка твари взрывается, как спелый арбуз, когда я всаживаю в нее остаток ленты в коробе и гашу эти зеленые глаза. Несколько раз вздрогнув в предсмертных судорогах, монстр исчезает. Я тревожно и напряженно вслушиваюсь, потому что за миг до того, как прогремели выстрелы, до моего слуха непонятно откуда – слишком быстро его заглушила пулеметная очередь – донесся ответный рык. Нет, ничего не слышно. Если бы не безостановочная стрельба, я наверняка определил бы направление.

С запоздалой усталостью понимаю, что могу просто оглядеться, «созерцая» и безошибочно определить местоположение оставшихся тварей. А еще, если повезет, обнаружу их хозяина, к которому у меня появился серьезный счет. Видимо, я слишком устал, если сразу не додумался до столь очевидного решения. Не успев начать «созерцать», снова слышу неподалеку звериный рык. С закрытыми глазами безошибочно и моментально определяю направление и бросаюсь в ту сторону, на ходу «доставая» новый пулемет. Рычание твари доносится со стороны, где находится хижина с женщиной, ради которой мы сюда пришли. Ноги неохотно слушаются меня, и я не бегу, а едва тащусь, мучимый острой болью в спине. Пот заливает глаза, а грудь, кажется, сейчас просто разорвется от бешено колотящегося в ней сердца. Стоит признать: как бы ни был силен Плетущий, он, то есть я, остаюсь обычным человеком, а не машиной, не знающей усталости.

Спустя минуту короткого, но выматывающего забега, до меня доносятся знакомые звуки. Без сомнения, где-то там идет бой. Когда же закончатся эти дурацкие однотипные хижины? Мне надоело бегать по чертовому поселению взад-вперед.

Еще немного. Или я так шумно дышу, что ничего не слышу, или бой уже закончен – иначе объяснить вдруг наступившую тишину невозможно.

Добежав до места, неловко поскальзываюсь на мокрой траве и падаю. Ругаясь сквозь зубы, стараюсь как можно быстрее подняться на ноги. Пулемет весит, кажется, тонну, и я оставляю его валяться на земле. Наконец я встаю и гораздо осторожнее, не прекращая ругать себя последними словами за глупую неуместную неуклюжесть, шагаю дальше.

Вместо пулемета мои руки сжимают Абакан, который после Печенега кажется невесомым. Слышу рычание, звук удара и шум падения. Осторожно выглядываю из-за хижины и вижу тварей. Видимо, это те, которые обошли нас в последней схватке с флангов и отправились на поиски женщины – «невинной души». Я насчитываю их три особи. Одна едва держится на лапах. Ее серая шерсть побурела от крови и влажно блестит на боку и груди. Ясно, что она ранена. На земле в последних конвульсиях бьются два воина – охранники хижины. Внезапно одна из тварей поворачивается и моментально находит меня взглядом. Действуя инстинктивно, вскидываю автомат и жму на спусковой крючок. Двойной выстрел звучит непривычно тихо после пулеметного грохота, и обе пули попадают точно в цель, в огромную башку монстра. Две другие твари выхватывают меня взглядом, но остаются неподвижны. Я переношу огонь на них, поражая сначала ту, что не ранена, а потом – вторую. За несколько секунд все оказывается кончено.

Я стою неподвижно. Затем меняю полупустой магазин, вслушиваюсь в шум ветра и стараюсь расслышать, не донесется ли откуда-нибудь звериный рык. Нет, ничего такого я не слышу, кроме странных звуков, а через секунду со стороны хижины – моей цели, до меня доносится приглушенное утробное рычание. Проклятье! Не раздумывая бросаюсь в ту сторону и быстро достигаю лачуги, вход в которую зияет темным провалом. Его края выглядят разломанными. Не сразу понимаю, что вижу. Через обычный проем тварь не смогла бы пролезть внутрь, вот она и проложила себе путь, раскурочив стену почти до крыши. Узкий синеватый луч фонаря выхватывает из мрака необъятную тушу твари. «Как же она тут поместилась?» – мелькает неуместный вопрос. Звуки никак иначе, кроме как чавканьем, назвать нельзя. Тварь жрет женщину! В следующий миг я вдруг понимаю, что смотрю прямо в зеленые, с широкими вертикальными черными зрачками глаза повернувшей в мою сторону голову кошки. Они моментально сужаются и превращаются в узкие полосы, когда луч света светит на них. Долгую секунду тварь пялится на меня, и я успеваю увидеть ее вымазанный в крови плоский нос и длинные усы, с которых темными тягучими каплями стекает кровь.

Автомат коротко рявкает, и башку монстра откидывает назад. Спустя несколько секунд необъятная туша исчезает, и я вытираю об себя взмокшие ладони ладони. Неприятный запах мокрой звериной шерсти раздражает, но сейчас это, пожалуй, наименьшая проблема.

Луч света скользит по стенам и наконец выхватывает из темноты распластанное тело. Стараясь не смотреть на то, что от него осталось, «достаю» большое шерстяное одеяло и прикрываю им Плетущую до шеи. Голова – единственное, что осталось нетронутым жутким монстром. Лицо женщины спокойно и безмятежно. Кажется, она всего лишь спит. Картину портят брызги крови на ее лице и неестественная бледность кожи. Больше никакой цифры на ее лбу нет… Та, которая снилась Мише шесть ночей подряд, мертва.

Я устало поднимаюсь на ноги и покидаю хижину. Тело никуда не исчезло. Оно осталось лежать внутри и будет находиться там до тех пор, пока я пребываю во сне. Так происходит всегда, если человек уходит из жизни во сне, в котором присутствует Плетущий. Тварь, сдохнув, моментально исчезает, а человеческое сознание в виде материального тела никуда не пропадает, если рядом находится один из нас.

Небо над головой уже очистилось от туч, и лишь небольшие белые барашки плывут в высокой синеве. Единственный нарушитель тишины – слабый ветер. Он тихо, почти неслышно шелестит широкими пальмовыми листьями, которыми уложена крыша жилища. Испарения от влажной земли создают неописуемую духоту, и я едва сдерживаюсь, чтобы не сорвать с себя шлем, броню и не отбросить автомат. Или просто сразу покинуть сон.

Я очень устал. Чтобы сосредоточиться нужным образом и «созерцать», у меня уходит вдвое больше времени. Без особой надежды оглядываюсь вокруг и ничего, кроме серого мглы вокруг, не вижу: ни тварей, ни их хозяина. Выходит, я остался один в этом сне, ставшем последним для двух Плетущих.

Стягиваю с головы шлем и провожу рукой по мокрым, как после душа, волосам. Только сейчас замечаю, что до сих пор не снял очки. Прячу их в карман на разгрузочном жилете.

Чертовски хочется курить. «Достаю» раскладной стул, ставлю его у порога, несколько секунд размышляю и все таки отхожу на пару метров, выбираю место посуше, опускаю стул на землю и усаживаюсь, с великим наслаждением вытягивая ноги. Прикуриваю, делаю глубокую затяжку и выпускаю ароматное, с кофейным привкусом, облачко табачного дыма.