Чтение онлайн

— Слушай, а как ты с мамой познакомился? И, главное, зачем?

Отец загадочно улыбнулся.

— Знаешь, я долго размышлял и понял, что наша с ней встреча очень напоминает знакомство с тобой, но это длинная, и все-таки немного другая история. И началась она в графстве Иллор, с графа и его горгуль…

Мы все одиночки, каждый неминуемо играет сам за себя. Это порождает хаос, превращает жизнь в сплошные разборки и войны за незначительные личные достижения. Мы гонимся за манящим блеском, подобно воронью.

А после пары столетий, эта суета начинает надоедать, хочется спокойного и мирного существования. Окунуться в быт и наслаждаться дыханием времени. Таких, как я, можно понять. В конце концов, разницы между людьми и демонами не так много. Так же, как и люди, мы нуждаемся в ресурсах, развлечениях и отдыхе. Многие из нас это понимают и стараются не привлекать к себе внимания. Для этого мы создали свое общество — центр поддержки. Чтобы объединять усилия, когда наши цели становятся общими. И одна из них — не выдавать свою природу.

Мы созидаем и слушаем дыхание мира, по необходимости уничтожаем и поедаем слабых.

А я сейчас очень слаб и легко могу стать жертвой не только себе подобного, но и какого-нибудь филина или орла. Вряд ли я успею как-то повлиять на голодного хищника.

Лишен теплокровного мясного мешка и вынужден ползти по земле. Медленно, потому что наступили холода, и тело стало неповоротливым. Если температура опустится еще ниже — рискую впасть в анабиоз до весны.

Трудно скрываться от угрозы, не имея слуха, а только ощущая вибрации. Я ведь привык ориентироваться на слух. Прошлый мясной мешок имел отвратительное зрение, но слух его был просто чудесный. И я привык к этому.

Теперь восприятие совсем не то. Я снова вынужден начинать с нуля, глупо потеряв все, что имел. Достижения, ресурсы, связи.

Такое иногда происходит, когда меняешь тело: приходится заново учиться некоторым вещам, свыкаться с недостатками мясного мешка и приспосабливаться. У меня, кстати, есть несколько важных пунктов по выбору тела.

Любовь — это дар. Как там люди говорят? Дареному коню в зубы не смотрят — а я вот смотрю, потому что проблемы с зубами для меня недопустимы.

Но сейчас я бы согласился и на это. На беззубого урода с увеличенной печенью и пропитым лицом. Готов вытерпеть жесточайшее похмелье.

Этого бы хватило, чтобы двигаться по таежной глуши чуточку быстрее. Мне ведь нужно добраться до центра поддержки и получить стартовую помощь. В центре поддержки не съедят собратья-демоны, это нейтральная территория, все-таки, этикет для нас — не пустой звук. Но есть проблема: до Плоцка очень далеко, а я могу ориентироваться только по солнышку, а световой день поздней осенью короток. И попутка вряд ли остановится, чтобы подкинуть до города маленькую синюю змейку. Но ничего, живу не первый день, главное — следовать правилам. Техника безопасности превыше всего.

Говорят, демоны господствуют над хаосом, но я взял разум под контроль и подчинил себе порядок. Мое планирование безупречно.

Увы, не всегда все идет как надо: я ведь должен был вернуться в город красавчиком-героем.

А теперь мерзкий Тоомаш как кость в горле. Он знает обо мне. Но это относительная мелочь, ведь проблемы с ним намного серьезнее.

Тоомаш одарен, но пока крайне слаб, его способности откровенно примитивны. Но страшно представить, что ждет мое сообщество, когда проблемный панк сможет их развить.

Этот человек чувствует нас. Неосознанно пока что, и хвала Йогара.

Даже Охотники не могут выявить демона, когда он затаился в человеческой оболочке. Мясной мешок жив и здоров, никак не изменен — поэтому у изгоняющих не срабатывают инстинкты Охотника. Но Тоомаш — это какой-то особый вид человека, и он опасен своей прозорливостью.

Я предупреждал об этом остальных. Взялся за это дело и попытался отобрать у наглого сопляка тело, чтобы обезопасить товарищей. Ну, и потому, что он красивый, крепкий и богатый. Я бы купался в любви и ласке. И все довольны.

А келпи идиот! Я бесконечно зол на этого кретина. Корова есть корова, тупая и упертая.

Наши с ней интересы не противоречили, ей достаточно было подождать, пока я заполучу Тоомаш и отпущу девчонку, которую келпи присмотрел себе на десерт. Я не претендовал на нее, а келпи взъелся на меня, даже не выслушав. Он подумал, я отбираю у него добычу. Тупое парнокопытное!

Я понимаю, что его понесло от нетерпения, ведь до вознесения на новую ступень ему оставалось совсем немного, последний человек. Но это не повод терять голову!

Ничего, я потом ему все выскажу. Главное, пережить этот путь.

Я полз из последних сил и, чтобы не пасть духом, думал о жизни. Жизнях… у меня их было довольно много. Последняя выдалась познавательной, ведь я много учился, но довольно скучной.

А до этого мой мясной мешок выносил в себе семь человек и при этом не потерял своей привлекательности. Я наслаждался любовью близких, меня почитали и относились с трепетом.

Никому не признаюсь, но я тоже проникся этими людьми, поэтому не стал забирать тела ни у одного из своих детей. А тела были соблазнительно хороши. О такой слабохарактерности в нашем обществе говорить постыдно: сентиментальный демон — уже не хищник.

Но, к сожалению, оболочка старела, требовалось новое тело, пришлось торопливо заводить молодого любовника.

Детишки, конечно, глумились, но не мог же я сказать им, что спасаю их шкуры от себя?

Они так и не поняли, что я пожертвовал многим, и, будучи пожилой знатной женщиной, большую часть наследства отписал детям. А молодому любовнику досталось совсем немного: небольшая квартира с гаражом на окраине и автомобиль, который так любила мать семерых детей.

Они потом возмущались и с ненавистью отзывались о жалком толстяке, который свел пожилую женщину с ума и урвал невиданный куш.

Люди, что с них взять?

А без них никак, приходится терпеть их бесконечную глупость и суетливую жизнь. Она у них скоротечна, я прекрасно понимаю, ведь слишком долго нахожусь в человеческой толпе.

Вечером я окончательно выбился из сил и свернулся кольцом под небольшим пеньком, и лежал там до утра. Как же мне требовалось солнце!

Оно зарядило бы тело энергией, я бы пополз дальше, но, похоже, погода безнадежно портилась. Пошел первый снег. Надо бы забраться куда-нибудь поглубже, но я так обессилел, что не мог поднять головы. Вера в то, что меня никто не найдет, разбилась в дребезги. Рядом со мной на корточки опустилось теплое тело. Человеческое, совсем небольшое.