Чтение онлайн

С удивлением Аня отметила, что Дима и Поля сидели с вполне довольными лицами и не грызлись между собой, что происходило на протяжении многих лет, а родители, которые с блаженной улыбкой делились своим прошлым, и вовсе были похожи на витающих в облаках.

Пелагея тоже радовалась за Нину Дмитриевну и Николая Михайловича, что несмотря на столько жизненных трудностей, они смогли с достоинством перенести все тяготы, выпавшие на их нелегкую долю, и стать по-настоящему счастливыми. Вот уж действительно – люди, умеющие любить свою половинку и делиться с окружающими, с молодым поколением своим жизненным опытом. Поля подняла глаза к потолку, мечтая, что когда-нибудь и ей получится так сильно кого-нибудь полюбить. Краем глаза она заметила, что ее друг подошел и сел рядом на стул (Дима выходил на кухню, разговаривал по телефону). У него в руках была тарелка со сладким печеньем.

– Полюш, ты почему так мало кушаешь? Вот, попробуй заварные трубочки, мама сама пекла. Ох, и хороши! – улыбаясь, он взял с тарелки рулончик из нежного теста, наполненный сладким кремом. – Не бойся, открывай рот.

– Ну что ты, Дима... – смутилась Пелагея. – Не надо меня кормить, я сама... потом. Да и что твои родители подумают, а Аня?

– Никто ничего не подумает! Давай, Поля, кусай, не упрямься. Потом ты все равно не поешь, а скоро мы пойдем гулять с тобой, и я не хочу, чтобы ты свалилась там в голодный обморок! – Билан улыбался, отчего вокруг его глаз собиралось немного морщинок, а сами глаза лучились искорками теплого света.

Уступив упрямцу, Пелагея все-таки стала есть домашние сладости из его рук, запивая свежевыжатым соком.

– Коля, смотри, какие они красивые... Влюбленные, радостные, просто светятся...

Тот сразу понял, про кого говорит Нина Дмитриевна, потому что сам любовался влюбленной, как они считали, парой, сидящей за другим концом стола. Единственный его сын со своей любимой девушкой. Дима и Поля – воплощение домашнего уюта, любви, заботы друг о друге: сколько спокойной уверенности и нежности в их взглядах и движениях! Вместе они напоминают ровное и теплое пламя очага. А с другой стороны – олицетворение неразгаданной тайны, неутоленной страсти, вечной игры без победителя и проигравшего: даже взгляды, которыми они постоянно обмениваются, словно ведут отдельный, лишь двоим ведомый разговор: иногда они вместе как неукротимое, обжигающее, непредсказуемое пламя большого пожара.

– Какие они разные – и в то же время очень одинаковые... – проговорил мужчина.

– Пусть Всевышний подарит им долгую счастливую жизнь! – задумчиво сказала жена и улыбнулась.

После плотного ужина Дима с отцом зачем-то вышли на улицу, Нина Дмитриевна ругала своих мужчин за то, что там очень холодно, а они практически раздеты. Пелагея и Аня стояли чуть поодаль, опершись спинами на стену, и наблюдали за смешной картиной, открывавшейся за стеклом пластикового окна.

– Поль, я так рада за вас, – Аня миролюбиво улыбнулась, с нескрываемой радостью смотря в окно. – Только я не понимаю, как так все получилось? Последние четыре года наш с братом разговор начинался с «как она меня бесит», а теперь ты на шестом месяце беременности, – усмехнулась она, переведя удивленный взгляд на Пелагею. – Ты не обижайся на него... Это, как я поняла, теперь в далеком прошлом.

– Ой, чего мне обижаться на Диму? Сама Полинке после каждой нашей такой вот встречи звонила и душу изливала. Ну-у, скажем, что все произошло случайно и то, что Дима стал отцом нашей малышки, – Поля положила руку на живот и погладила его, – просто совпадение. А, быть может, и судьба.

– Не поняла, – девушка вздернула плечом, поежившись от ветра, проникшего в гостиную через приоткрытое окошко.

– Ну, если рассказывать совсем кратко, то я сделала ЭКО, а Дима проспорил какое-то желание и стал донором, я всех подробностей этой ситуации, правда, не знаю, но мне рассказали так. А дальше злая шутка судьбы: мой врач, работающая в клинике, в которой я наблюдалась и куда пришел Дима, оплодотворила мою яйцеклетку его биоматериалом. Подсадила эмбрион, и через двенадцать дней я узнала, что беременна, а он донор. Ань, – Пелагея взяла Димину сестру за руку, – ты только, пожалуйста, никому не рассказывай. О том, что я сделала ЭКО, знает не много людей. Пусть даже мама Нина и папа Коля не догадываются об этом. Ну-у, если Дима захочет, то сам расскажет им об этой запутанной истории. Я в этом ему мешать не буду.

– Я не расскажу, не беспокойся. Ты, наверное, расстроилась, когда узнала, что родишь ребенка от Димы? Признайся, он ведь был тебе неприятен, а уж ребенок от врага...

– Если честно, то я ни капельки не расстроилась, – Поля улыбнулась. – Я была на седьмом небе от счастья, что стану матерью! Конечно, я сначала тыкала в Диму тем, что он просто донор, что мне не нужна его помощь и забота, но теперь... Я и дня без его вопроса о моем самочувствии прожить не могу. Я благодарна судьбе за то, что Дима проспорил тогда что-то своим друзьям, пошел в клинику и стал отцом нашей дочери! Даже не представляю, что было бы, если бы им стал какой-нибудь другой мужчина...

– Ты такая счастливая... – задумчиво добавила Аня. – У вас глаза так и светятся, моя племяшка все-таки сделала свое дело и помирила вас!

Девушки рассмеялись, в дом вошла рассерженная Нина Дмитриевна. Поставив пустую кастрюлю на край стола, женщина закрыла настежь открытое окно в кухне и начала все убирать со стола, что-то недовольно бормоча себе под нос. Вдруг послышался сильный грохот: кастрюля упала на пол.

– Мам, ты чего бушуешь? – крикнула дочь, насмешливо переглянувшись с Полей.

– Чего-чего, – передразнила мать, войдя в гостиную, – эти два неразумных человека вышли на улицу, а там, знаете, не тридцатиградусная жара стоит! А вдруг заболеют? Будут лежать с высокой температурой все праздники, мозги всем выносить своей горячкой, а мы, женщины, страдай?! Кто же их лечить-то будет?

– Ма, ну ничего с ними не случится, – пожала плечами Аня. – Ты вот сейчас ворчишь-ворчишь, а потом сама же лечить их будешь, если заболеют!

– Мама Нина, а почему вы не беспокоились о своем здоровье? Вы ведь сами несколько часов назад выбежали на улицу в одном платье, – сощурилась Пелагея, закивав головой и улыбнувшись.

– Ой, да ну вас, – отмахнулась Нина Дмитриевна и направилась на кухню

– Это называется женская логика, – съехидничал Дима, столкнувшись с матерью в дверях. – А ты чего, Полюш, удивляешься? – спросил он, подойдя к беременной девушке и обняв ее со спины. – Тебе это понятие лучше всех должно быть известно. Вспомни, как мы после дополнительного этапа домой шли.

– Я тебя сейчас стукну, понятно? – Поля, откинув голову на мужское плечо, подняла на него свой серьезный взгляд.

– Ударь его, Поль, ударь я разрешаю! – согласна кивнула женщина. – В следующий раз головой думать будет!

– Не нужно меня, пожа-а-а-луйста, – жалобно протянул Дима. – Мы идем гулять? – спросил он, обратившись к подруге и заправив выпавшую прядь белокурых волос ей за ухо.

– Дим, давай завтра погуляем, а?

– Хорошо.

– А ты чего тут ворчишь? – спросил Николай Михайлович у своей жены, устроившись на диване и включив телевизор. – Нин, не надоело еще ругаться на нас?

– Не надоело, – недовольно ответила она с кухни.

– Я пойду помогу маме Нине убрать все со стола, – предупредила Пелагея, разорвав кольцо Диминых объятий. Следом за певицей отправилась и Аня.

Мужчины остались в комнате одни.

– Ну что, сынок, как ваши дела с Полей? – спросил отец, с наслаждением вздохнув и выпустив пульт от телевизора из своих рук. – Я так понимаю, вы теперь живете вместе, у вас все серьезно, и вообще, дело до свадьбы доходит. Получается ли у вас достигать понимания в предсвадебной жизни? Как скоро планируете связать себя узами брака?

– Да по-разному, папа... – вздохнул Дима, присев в соседнее кресло. Ему не очень хотелось делиться с родителями проблемами в личной жизни, а еще эта история с вымышленной невестой и скорой свадьбой... И как все это разгребать?.. Желание получить мудрый совет перевешивало гордость. – Иногда мы не понимаем друг друга, ссоримся и кричим. Я говорю то, что вовсе не собирался, не хотел говорить... А она обижается.