Чтение онлайн

– Этот придурок не может стать отцом моего малыша, – презрительно фыркнула Пелагея, скрестив руки на груди.

Комментарий к Глава 6. Эта идиотка не может стать матерью моего ребенка Приветствую критику только в мягкой форме, укажите все недостатки работы.

====== Глава 7. Гагарина, ты угомонишься когда-нибудь, нет? ======

Дима содрогнулся, пытаясь держать себя в руках. Он сел на кушетку и, прислонившись к стене, обхватил голову руками. Он не имел ни малейшего понятия, что теперь делать. А ему очень не хотелось, чтобы матерью его ребенка стала Пелагея. Дима понимал, что она перенесла за сегодняшний день слишком много потрясений. И наверника тоже переживала.

– Нет-нет-нет, – быстро затараторил он, отрицая все происходящее. – Эта идиотка не может стать матерью моего ребенка!..

Когда Пелагее показалось, что и к этому она начала потихоньку привыкать, началось нечто невообразимое. Билан решил снова уколоть ее, задеть за живое. Она потеряла всякий страх, а может, просто решила сделать ему точно так же больно, унизить его, оскорбить...

– Этот придурок не может стать отцом моего малыша, – презрительно фыркнула Пелагея, скрестив руки на груди.

Они не обращали никакого внимания на взъерошенного доктора и Полину, хотя она понимала, из-за чего те себя так вели, но в голове почему-то ничего не складывалось, все мысли были спутаны. Пелагея и Дима не чувствовали ничего: ни сожаления, ни волнения. Они прожигали друг друга взглядом, говорящим о том, как они оба ненавидят друг друга.

– Так, подождите, – Полина наконец нарушила неловко затянувшуюся паузу. – Вы хотите сказать, что он... как бы отец? – она указала на рядом стоящего Диму. – Он отец ее ребенка?..

– Ну да, – Нина Васильевна кивнула, не понимая всего трагизма сложившейся ситуации. – Дмитрий биологический отец ребенка Пелагеи.

Гагарина громко рассмеялась, сложившись от истерического смеха пополам.

– «Я знаю точно – невозможное возможно», да-а, Поль?.. – девушка поставила руки в боки, продолжая звонко смеяться. – Вот только ты могла забеременеть от Билана, не переспав с ним. Блин, тебе надо было сразу к нему обращаться, а не ЭКО несколько раз делать.

Пелагея недовольно закатила глаза, обращаясь к подруге:

– Вот сейчас вообще не смешно, – она нервно закусила нижнюю губу, пытаясь затушить в себе огонь ярости, полыхающий внутри.

– Не, ну а что? – Полина улыбнулась. – Смотри, как от Билана-то ты быстро забеременела.

– Гагарина!.. – прикрикнула Поля, всплеснув руками.

– Простите... все, я молчу.

Дима стал лихорадочно оглядываться по сторонам.

– Я повторяю: эта идиотка не может стать матерью моего ребенка!

Нина Васильевна растеряно пожала плечами, почему-то чувствуя себя виноватой.

– Извините, но мы уже оплодотворили ее яйцеклетку, – тихо произнесла она. – И... эмбрион выжил.

– Слушай, ты чего тут разорался-то, а?.. – Поля видела, что Дима предпринимает отчаянные попытки понять то, что она говорит. Девушка стояла неподвижно, осознавая всю свою безнадежность. – Ты всего лишь донор, понимаешь ты это или нет?! Вали на все четыре стороны и забудь, что ты как-то причастен к МОЕМУ малышу. А так... спасибо!..

Дима закатил глаза, закрыв лицо холодными ладонями.

– Господи, зачем я только на это пошел?!..

– А, кстати да, – отозвалась Полина, быстро поморгав. – Билан, а зачем ты сдал свой биоматериал?

Пелагея резко подняла голову и с вызовом посмотрела на молодого человека.

– Решил доброе дело сделать. Сделал, блять.

– Сделал?.. – переспросила блондинка, перебирая пальцами края своей кофты. – А теперь свободен.

– Да пошла ты, – кинул он ей в ответ и, поднявшись с кушетки, спешно покинул медицинский кабинет, негромко хлопнув дверью. – Господи, пожалуйста, пусть это будет сон, – подняв глаза к потолку, попросил Дима.

Вот только это был не сон. Это была суровая реальность, где мать будущего ребенка – Пелагея, а отец – Билан, и изменить уже ничего было нельзя. Через девять месяцев они станут родителями их общего малыша. Родителями плода их нелюбви.

Стук захлопнувшейся двери заставил подруг и доктора вздрогнуть. После ухода Димы девушки синхронно присели на стул и кушетку.

– Что это с ним? – удивилась Нина Васильевна, опускаясь на свое кресло. – Я и не думала, что твой, Пелагея, донор, окажется таким нервным...

– Не обращайте внимания, – отмахнулась она, опуская глаза. – Нервозность – это его привычное состояние.

– Говоришь, привычное состояние, Поль? – Гагарина тихо рассмеялась. – Он же постоянно звереет, когда видит тебя. А тут представляешь, та самая Пелагея, которую он терпеть не может, – мать его будущего ребенка. На комедию какую-то смахивает.

Сердце Пелагеи забилось чаще. Она уже хотела было быстро ответить, но тут Полина произнесла всего три слова, которые не просто вернули, а безжалостно швырнули ее на землю.

– Он тебя ненавидит... – прошептала подруга, задумчиво покачав головой. – Очевидно, почему он так против, что именно ты носишь его малыша под сердцем.

– Полина... это мой... мой малыш, – тихо ответила девушка. – Я же сказала, что он просто донор, – раздраженно прошептала она. – Если бы он не совал свой нос в чужие дела, то ни я, ни он не знали бы, кто настоящий отец или мать этого ребенка. Он вообще бы просто знал, что малыш где-то существует, и все. Жили бы спокойно, ненавидели бы друг друга дальше.

У Поли внутри все задрожало. Она ненавидела Диму за то, что даже в таких личных делах, где она жила только мыслями о детях, Билан беспощадно ворвался в ее самый отдаленный от посторонних глаз уголок души.

– Ты вот вообще не собираешься связываться с Биланом, да? – спросила Полина, презрительно сощурив глаза.

– А чего мне связываться с ним-то?.. – недоумевала Пелагея. – То, что был использован его биоматериал, не меняет курс дела. Он сам по себе, я сама по себе. Ребенка я для себя рождать собираюсь, а не для Билана. Он знал, что будет, когда решил стать донором.