Чтение онлайн

— У тебя пять секунд на то, чтобы придумать, куда мы можем уйти. Я сейчас взорвусь. Ты же не хочешь этого, верно?

Голубые глаза начинают искриться. Уверен, она уже представила, как я жестко трахаю ее.

Малышку это заводит.

— Я хочу, чтобы ты взорвался внутри меня, — наклонившись, шепчет мне на ухо. — Только так.

И затем отклоняется, чтобы посмотреть на мою реакцию.

— Хорошая девочка, — одобряю я.

Убираю пальцы с ее головы. Моника выходит из-за стойки, и я следую ее примеру. Не свожу глаз с ее задницы, когда она останавливается и ждет меня. На нас смотрят. Когда я подхожу к Монике, то кладу одну руку ей на поясницу. Брюнетка вздрагивает.

— Пойдем сюда, — она тянет меня в сторону уборной комнаты для персонала.

Мне плевать, где мы займемся сексом, поэтому безапелляционно следую за ней.

Как только мы заходим в тесное помещение, где никого нет, кроме нас, я резко разворачиваю Монику к себе лицом и целую ее. Крепко. Ненасытно. Грубо толкаю ее к одной из кабинок. Она смеется, глядя на меня. Я едва стою ровно. Меня клонит то в одну сторону, то в другую.

Хватаясь за край моей рубашки, Моника тянет к себе. Мы запираемся в кабинке, и я вновь начинаю целовать ее. Б рюнетка извивается, когда мои губы исследуют ее тонкую шею. Я сжимаю ее грудь и чувствую, как Моника раздвигает ноги. Она хочет меня в себе.

— Трахи меня, Росс, — и начинает стонать.

Я вжимаю ее в стенку кабинки и вторую руку кладу на ее задницу. Моника гладит мое лицо, шею. Ее пальчики ловко расстегивают пуговицы моей рубашки.

— Остановись, — приказываю, когда она почти снимает с меня вещь.

Девушка, прикусив губу, послушно кивает и начинает трогать мою грудь, спускаясь ниже. Нежно касается торса и задерживает ладонь на брюках. Я напрягаюсь. Мой член реагирует на ее прикосновение, и удовольствие становится болезненным.

Хватит игр.

Рыча, я целую Монику и молниеносно снимаю с нее сексуальный черный топ. Моему взору представляется кружевной лифчик, на который я не намерен долго смотреть. Эта симпатичная вещь летит в сторону, и я захватываю губами сосок девушки.

Моника вскрикивает.

Да, детка.

— Росс, — тяжело дыша, она запускает пальцы в мои волосы.

С дикой, необузданной страстью я ласкаю ее грудь, давлю на брюнетку своей чертовски твердой эрекцией.

— Хватит церемониться, Росс, — просит Моника.

Я улыбаюсь и отстраняюсь от ее груди. Ставлю брюнетку на ноги. Девушка расстегивает мой ремень, проделывает то же самое с ширинкой и затем резко приспускает брюки. Она хищно улыбается мне. Становится немного легче, но от полной свободы отделяют боксеры.

Не медля, Моника избавляет меня и от этого.

— Ты хорош, — она восхищенно смотрит на мой член.

— Не болтай, — прижимаюсь к ней, грубо целуя в губы.

Мои руки скользят вдоль ее шикарного тела. Сердце громко колотится в груди. Я пробираюсь под ее джинсы, касаясь горячей кожи под узкими трусиками. Моника трется об меня своей грудью, и я вот-вот готов кончить.

Действительно, Росс, хватит играть с этой крошкой.

Стягиваю с нее джинсы. От миниатюрных черных трусиков Моника избавляется самостоятельно. Она в предвкушении ждет, когда я войду в нее, и я, как истинный джентльмен, не заставляю девушку ждать.

Вхожу в нее и без промедлений начинаю агрессивно двигаться. Моника кричит и обвивает руки вокруг моей шеи.

— Черт! — она упирается лбом мне в плечо. — Ты огромный, Росс… Ох, боже…

Я сцепляю зубы, чтобы не стонать вместе с ней. Брюнетка хороша. В ней так мало места.

Я ускоряю темп.

Кабинка дрожит. Моника находит мои губы. Ее крики теряются в поцелуях. Я сжимаю ее плечи, хочу оказаться глубже в ней, хотя уже достиг предела. Мой член полностью в ней.

Я чувствую приближение оргазма и двигаюсь еще быстрее.

— Да! — Моника плачет от восторга.

По телу разливается волна мурашек, когда я кончаю. Внутри нее. Я должен был позаботиться об этом, но все мысли, жужжащие в голове, перестают иметь какой-либо смысл.

— Не волнуйся, я принимаю таблетки, — словно прочитав мои мысли, произносит Моника дрожащим голосом. — Это было потрясающе, Росс. Ты сущий дьявол.

Тяжело дыша, я прислоняюсь лбом к стенке кабинки рядом с лицом Моники и замираю. Мой член яростно пульсирует в ней, но я должен вытащить его, натянуть штаны и уйти.

Так и делаю.

Отстраняюсь от нее и молча поднимаю вещи с кафельного пола. Я не поворачиваюсь к девушке, но слышу, что она тоже одевается.

Когда мы выходим из кабинки, Моника встает передо мной, чтобы что-то сказать. Я очень сильно разочаруюсь в ней, если она даст мне свой номер, чтобы мы смогли как-нибудь встретиться и повторить это… если она сделает хоть что-то, что по ее мнению может привести нас к отношениям.

— Клянусь, еще никогда не было такого секса, — начинает, и я почти закатываю глаза.

— Не…

Она прикладывает палец к моим губам.

— Но больше этого не повторится, договорились?

Ого. Неожиданно.

— Ты все еще Росс Картер, — Моника усмехается. — Чертовски сексапильный и горячий, но такой придурок.

Она милая.

Я улыбаюсь ей.

— Договорились.

ТРИНАДЦАТАЯ ГЛАВА

Джейн

Голова ужасно раскалывается. За стеной слышится музыка. Боже, кто так отвратительно поет? Будьте так добры, переключитесь на другую волну. Пожалуйста.

Проходит немало времени прежде, чем я ощущаю, что моя ладонь зажата в чьей-то руке. Проходит немало времени прежде, чем я понимаю, что кто-то зовет меня по имени. Все, что я знаю, что я — Джейн. Так сказали медсестры. Я слышала их сквозь сон. Но есть кое-что, что я помню. Имя. Росс.

Кругом темнота. Но иногда в моем сознании всплывают моменты, что-то вроде визга шин и огонь. И Росс. Я вижу силуэт этого парня, но не могу понять, почему. И не знаю, кто это.

Я даже не знаю, кто этот мужчина, что сейчас смотрит на меня и касается моей щеки.

— Джейн, — его голос искрится счастьем, и сквозь пелену на глазах я вижу влагу, застывшую в глазах напротив, утонувших в морщинах. Лысеющий, с проблеском симпатичности… Никогда прежде не видела его, или, скорее всего, все-таки видела, раз мужчина так нежно и трепетно улыбается мне сейчас.

Я негромко сглатываю.

И почему у меня такое ощущение, словно я вижу свое отражение в зеркале? Только мужское и в возрасте не меньше сорока пяти лет.

— Да? — полувопросительным тоном отзываюсь я и сдерживаюсь оттого, чтобы не скривить лицо от ужаса и отвращения; эти чувства вызвали во мне мой собственный голос.