Чтение онлайн

Я громко сглатываю. Наливая в снифтер алкоголь, вслушиваюсь в неровное и учащенное биение своего сердца. Я рад, что Эйдена не оказалось дома, потому что не представляю, как бы смотрел ему в глаза. Он извелся за последние дни. Не мог найти себе места, не мог приблизиться к больнице, в которой находится Джейн, и на милю. Он боится. Неизвестности. Боится быть отвергнутым. Он понимает, что перестал быть для Джейн одним из важных людей в ее жизни, но не достаточно смел и силен, чтобы услышать это лично от нее. Чтобы взглянуть в ее глаза и увидеть в них равнодушие.

Он слишком сильно любит Джейн, и это уничтожает его.

Это может уничтожить и меня. Поэтому я должен быть более сообразительным, чем мой брат. Мне нужно держаться подальше от Джейн Мортис. Но как, скажите, я могу сделать это? Теперь, когда ступил на тропу лжи. Я хотел солгать Джейн, и я сказал то, что никогда не было действительностью. Я уворачивался от прямых ответов и ясно дал понять, что между нами что-то было. Вполне возможно, Джейн допустила мысль, что мы и раньше целовались.

Никогда прежде я не ощущал ничего подобного. Ни с одной девушкой. Даже с Анной, с которой спал больше, чем с кем-либо.

Никогда прежде я не предполагал, что могу возжелать быть с кем-то не из-за секса, а из-за того, что в сердце творится какая-то неразбериха. Но неразбериха, от которой сносит крышу и приятно щекочет в груди.

Это ненормально. Это убьет меня. Кто я, и кто Джейн.

Очень опасно.

Наши родители погибли из-за того, что решила полюбить друг друга и поставить это чувство выше правил, выше своего предназначения. Папа хотел спасти маму от смерти, когда пришло ее время, но в итоге они погибли оба, оставив нас с Эйденом одних. И мы были сами по себе все это время, зарабатывали деньги с помощью судьбы, которую имеем.

Это неминуемо.

Джейн не вписывается в твои планы, Росс. Приди в себя.

Я залпом выпиваю содержимое бокала и даже не морщусь от горького вкуса бурбона. Я плетусь к диван и плюхаюсь на него, запрокинув голову. С верлю туманным взглядом идеально ровный, навесной потолок.

Мои пальцы находят на диване что-то холодное, маленькое и гладкое.

Зажигалка.

Зажигалка Анны.

Я хмурюсь. Когда она была у меня в последний раз?

Когда я был дома в последний раз?

Вздыхая, я достаю телефон и набираю ее номер. Сам не знаю, чем это делаю. Похоже, уже выработалась привычка. Я звоню Анне каждый раз, когда мне дерьмово, и это, вроде как, эгоистично и подло с моей стороны…

Что это? Что только что было? Это… моя совесть?

У меня есть совесть?!

Черт бы побрал тебя, Джейн!

И какого хрена Анна не отвечает на мой звонок?!

Я сижу, прожевывая злость, несколько минут. Д линные гудки эхом проносятся по закоулкам моего сознания. Что за день сегодня? Громко фыркая, я откидываю телефон и вновь прислоняюсь к спинке дивана. Анна решила игнорировать меня? Или занята?

Невозможно.

Для Росса Картера она всегда свободна. В любое время дня и ночи. Не то чтобы я беспокоюсь о нескольких, безрезультатных попыток дозвониться до нее…

Может, действительно что-то случилось?

Но у меня не остается времени на размышления. На пейджер приходит сообщение о новом задании. Нужно забрать душу какого-то несчастного вора, ограбившего за свою никчемную, короткую жизнь несколько заправок и один магазинчик рыбацких принадлежностей.

За его душу предлагают всего сто баксов.

Негусто.

Но я отрываю свою задницу от дивана, хватаю со стойки пиджак и иду к выходу, чтобы сделать свою гребаную работу.

ПЯТНАДЦАТАЯ ГЛАВА

Анна

Когда мама нервничает, она начинает заниматься уборкой, доводя все до блеска с маниакальной одержимостью. Таким способом она пытается абстрагироваться от внешнего мира и побыть наедине со своим внутренним «я».

Вот как сейчас.

Прошел час, может, два после того, как я отправила Эйдена домой, перед этим взяв с него клятву, что он не расскажет о произошедшем в моем доме ни одной живой и мертвой душе. Эйден выглядел болезненно бледным, но он пообещал. Интуиция подсказывает мне, что сейчас парень заливает в себя высокоградусное, крепко успокоительное в каком-нибудь баре.

Я сижу в гостиной и с тревогой наблюдаю, как мама оттирает несуществующее пятнышко с полки книжного стеллажа пятую минуту.

— Давай поговорим, — со вздохом начинаю я.

Сколько можно молчать? Пусть уже выговорится, накричит и отчитает меня, и все станет как раньше.

Она молчит, сердито глядя вниз, но больше не водит тряпкой по гладкой деревянной поверхности.

— Так и будешь игнорировать меня дальше? — я кривлюсь в гримасе.

Мама издает фыркающий звук и идет на кухню.

— Боже, — я закатываю глаза, поднимаюсь с дивана и нагоняю ее под невысокой аркой. — Хватит дуться.

— Ты — несносная девчонка! — она резко останавливается и оборачивается ко мне с сурово-возмущенным выражением лица. — Это кажется тебе веселым? То, что ты путаешься с демонами?!

— Эйден не опасен, — я опираюсь плечом о стену и скрещиваю руки на груди.

— Он — зло.

— Да ты вспомни его лица! — я усмехаюсь. — Эйден был чертовски напуган, когда ты швырнула его в стену. И вообще, — я добавляю своему тону серьезности, — кто учил меня быть вежливой с гостями?

Мама недовольно шипит ругательства сквозь стиснутые зубы и отходит от меня.

— Кажется, я и была вежлива. Пусть поблагодарит, что не убила его.

— Ты сама Доброта, — ворчу. — И я еще удивляюсь, что у тебя нет друзей?

— Если бы твоя бабушка была сейчас жива, она прочистила бы тебе мозги.

Я пожимаю плечами.

— Но она мертва.

Мама бросает на меня гневный взгляд. Ей не нравится, когда я напоминаю ей, что ее матери больше нет в живых. Мы с бабушкой ладили, конечно, просто мама держится за прошлое. И мне кажется, так будет всегда.

— Как насчет того, чтобы помочь мне с уборкой, Анна? — с недовольством подмечает она и проходит мимо меня, чтобы вернуться в гостиную. Я замечаю краем глаза, как она принимается протирать журнальный стол, хотя именно с него начинала уборку.

— Он чистый, — говорю я, не желая больше злить ее.

Дело же не в поддержании чистоты, в чем я не очень сильна. Дело в том, что она хочет контролировать мой круг общения, а я этого никогда не позволю. Я люблю маму, и она единственный человек в моей жизни, ради которого я была бы готова пожертвовать абсолютно всем.