Чтение онлайн

— Ай! Осторожно! Пальцы откусишь! — отдёрнул руку, когда она коснулась меня своими острыми зубами.

Удивительно, но, кажется, она больше не боялась брать еду с моих рук. Считаю это своим персональным успехом.

«О, боже…» — мысленно охренел я, когда бесилка, слопав свой кусок, принялась увлечённо облизывать мои пальцы.

— Ху-ху-ху! — требовательно заявила она и придвинулась ближе. Ещё хочет.

— Да-да, хех, не отвяжешься теперь. — невольно улыбнулся я.

Так мы и ободрали все косточки. Один кусочек я засовывал себе в рот, второй протягивал бесилке, которая, как воробей, прыгала вокруг моего кулака и потихоньку обдирала ленточку, наслаждаясь каждым укусом.

Набив свои животы, отправились спать. Правда, через пару часов меня снова разбудили, причём странным методом. Ощущения были такие, словно мне разом щекочут всё тело. Как будто по моим нервам пустили слабый разряд электричества. Даже не сразу сообразил, какого хрена случилось. Открыл глаза, резко обернулся и увидел забавную картину: бесилка каким-то образом умудрилась поймать мой хвост и с умиротворенным видом сейчас спала, посасывая самый кончик. А этому поганцу, похоже, всё нравилось. Обычно с ума сходит, а тут смотри-ка, лежит, не дышит.

И всё-таки миленько. Однако, спать с такими ощущениями просто невозможно. Пришлось аккуратненько отобрать у неё хвост.

— У-у-у… — бровки расстроено нахмурились. Бесилка сжалась в клубок и засопела. Я устало потёр переносицу и сделал то же самое. Весёлая ночка выдалась.

* * *

С той ночи дурында начала меняться прямо на глазах. Стала более активной, весёлой и любопытной. Я иногда даже уставал от её беспрестанного чириканья. Периодически я слышал то «ху-ху-ху», что, кажется, переводилось как «хочу-хочу-хочу» или «давай-давай-давай», то «уа-уа», которое означало нежелание что-то делать, например закапывать свое дерьмо. Особенно громкие «уа-уа» означали крайнюю степень нежелания или негодования. Порой от неё можно было услышать гудящее, задумчивое и тихое «ы-ы-ы-ы». В последнем случае она обычно тупила в точку, открыв рот. Это означало, что в работу организма дурынды подключился мозг и чертёнок пытается усиленно соображать.

Прошла неделя, и мы окончательно привыкли друг к другу. Наша куча костей действительно превратилась в своеобразный дом. Мы ели, иногда бесились, бегая друг за другом, тогда я, к слову, впервые услышал искренний смех бесилки. Оказалось, она очень боится щекотки. Я её тогда чуть до истерики не довёл. Бедняга колотила ногами, вертелась и хохотала во всё горло.

— Ху-ху-ху!

— Что? Что тебе нужно? — вопросительно мотнул головой, откладывая свою поделку в сторону.

— Ху-ху! — более требовательно заявила бесилка, развернулась ко мне спиной и ткнула в неё хвостом куда-то между лопаток.

А-а, почесать просит. Ну хорошо-хорошо, будет тебе.

Я стал аккуратно водить когтями сверху вниз по голой спине бесилки. Просто напомню, что она, как и я, гоняет исключительно в набедренной повязке.

— У-у-у-у… У-у-у… У-у-у-у-у! — послышалось довольное урчание. Она аж хвостом по земле захлопала от удовольствия.

Зараза постепенно стала выкупать преимущества жизни в стае и теперь иногда клянчит почесушки, впрочем, заниматься тут всё равно особо нечем. Я сам в какой-то момент начал с ума сходить от безделья и вот решил себя занять рукоделием. Для задумки мне хватило продолговатой косточки и маленького острого камешка. Не знаю, получится ли, но в конце концов я ничего не теряю.

Меня немного мучает совесть за то, что я, по сути, бездействую, никак не развиваюсь и ничего не придумываю для того, чтобы выбраться из преисподней. Но, будем честны, я понятия не имею, что мне нужно делать. Основным затыком является отсутствие голоса. Будь у меня голос, то можно было бы как-то договориться с местными или… Не знаю… Да, пойти к тому же торговцу артефактами и выяснить у него информацию про собирателей.

Можно, конечно, и сейчас попробовать с ним поговорить, скажем, на пальцах, но, как мне кажется, меня быстрее съедят, чем начнут слушать. Голос есть у бесилки, но той пойди что-нибудь расскажи, она будет полчаса тупить, а потом с довольным видом принесет тебе палку. Или не принесет. Тут всё зависит от удачи.

Возможно, в этом и есть весь ад. Ты варишься в своих мыслях со своими поступками, не в силах что-либо изменить. Но даже если так…

— Джеймс и Брендон… Ваши рожи я никогда не забуду. — Покачал головой и проделал очередное отверстие в кости. — Как и лицо того мужчины с седой бородкой, который убил Риту и меня.

Пока вытачивал свою поделку, дурилка сидела рядом и с любопытством смотрела на то, чем я занимаюсь. Некоторые мои действия у неё по-прежнему вызывали вопросы. Например, она, кажется, всё ещё не понимает, зачем закапывать свои какашки. Но смирилась, потому что иначе бы я от неё не отстал.

Кстати, сделал тут одно наблюдение — мне, как и бесилке, почти не требуется вода. Вероятно, хватает того, что попадает в организм с едой, а потому и в туалет мы ходим чаще по-большому. Но что странно, за всё время я ни разу не чувствовал жажды.

— Вроде… Вроде закончил.

Я покрутил в руках получившийся предмет. По задумке должно было выйти что-то вроде флейты или дудочки. Сделать её было несложно, куда проще, чем лепить фигурку горничной из полимерной глины со всеми кружевами, фартуками и бантами.

— Теперь надо попробовать.

— Уа? — бесилка подалась вперёд, обнюхала поделку, а затем взглянула на меня вопросительным взглядом.

Я улыбнулся, приложил флейту к губам и попробовал сыграть. Даже удивительно, но у меня получилось. Как человек, привыкший к самым дорогим и брендовым инструментам, могу сказать, что звучание у моей дудки, теперь я буду называть её дудкой, находится на уровне говна с корицей и клубничным джемом. То есть хрень, но есть, в смысле, сыграть что-нибудь можно.

Не стал играть ничего сложного, простая импровизация в среднем темпе, который изредка срывался на что-то быстрое и ещё реже замедлялся. Приятная слуху мелодия разлилась и заполнила собой всю округу, делая её чуточку живее и менее ужасной. Мне кажется, что этот берег никогда прежде не слышал ничего подобного, и даже ветер затих, чтобы послушать такое непривычное для здешних краёв явление, как музыка.

Бесилка сидела рядом и смотрела, широко распахнув глаза и открыв рот, на то, как я играю. По-моему, она даже дышать перестала.

А я всё продолжал играть. В какой-то момент мне самому стало это нравится, уж слишком истосковался по музыке. Да и это навевало множество приятных и дорогих моему сердцу воспоминаний.

Закончив, медленно открыл глаза, смакуя этот мистический момент, когда музыка стихла, а окружающий мир ещё не заговорил.

— Уа-уа-уа-уа-уа! Ху-ху-ху!

Бесилка была тут как тут. С удвоенной силой принялась обнюхивать дудку, просила показать её поближе, внутри и снаружи. Для неё это, похоже, было что-то на уровне магии. Причём красивой магии, которая завораживает, а не убивает. Правда, тут вышла накладка. Я, не подумав, дал чертёнку попробовать, хех, дунуть. Как бы тут всё получилось, но ей тоже хотелось сделать что-то красивое, но для этого нужны были руки.