Чтение онлайн

Но прежде чем мы перейдем непосредственно к описанию операции по переброске советских ядерных ракет на Кубу под кодовым названием «Анадырь», стоит расставить акценты на скрытых «пусковых механизмах» этого решения в Политбюро Никиты Хрущева. Почему «Анадырь» был предпринят именно в летние месяцы 1962 года? Почему и для чего решили использовать именно ракеты с ядерными боеголовками, если войну с их помощью вести не собирались? Ответ на эти невольные вопросы дает такой факт: в США осознали, что у Кубы появился новый и очень сильный покровитель — Советский Союз.

Распутаем клубок в обратной последовательности. Последней каплей для принятия в Политбюро Хрущева в июне 1962 года решения о том, что следует предпринять радикальные действия для защиты Кубы, стала провалившаяся в апреле 1961 года в заливе Свиней (Плайя-Хирон) операция ЦРУ «Сапата-Мангуста» по свержению режима Кастро. Для организации этой операции и других подрывных действий против Кубы ЦРУ в январе 1960 г. создает «Группу 4», которая ориентирована на подрывные действия против режима Ф. Кастро.

В свою очередь, Джон Кеннеди дал согласие на проведение спецоперации в заливе Свиней, существовавшей в планах еще Д. Эйзенхауэра, после того как ЦРУ принесло Кеннеди неопровержимые доказательства того, что у Кубы появился очень сильный друг в лице Союза и со свержением Кастро надо спешить, иначе Куба может стать военной базой Союза под боком у Америки. Вот эти неопровержимые доказательства о новом и сильном друге Кубы — Союзе: визит А. Микояна на Кубу в феврале 1960 года и знакомство Кастро и Хрущева на ассамблее ООН в сентябре 1960 года.

А теперь расскажем об этом подробнее.

Чтобы разобраться в сути свершившейся на Кубе революции, в Союзе была активизирована агентура КГБ. Ключевыми фигурами советской разведки, работавшими с аппаратом Ф. Кастро и знакомыми с ним лично, следует назвать Николая Леонова, Александра Феклисова (псевдоним — Александр Фомин), Георгия Большакова и Александра Алексеева (псевдоним Александр Шитов), который к моменту Карибского кризиса был назначен Хрущевым на пост посла СССР на Кубе.

В октябре 1959 года в Гавану под видом журналиста Александра Шитова летит агент КГБ Александр Иванович Алексеев. Он встречается с Фиделем, с Че Геварой и делает вывод о том, что Кубинская революция дружественна идеологии Советского Союза. Ужев следующем месяце, в ноябре 1959 года, резидент Александр Шитов-Алексеев по просьбе Фиделя Кастро в сопровождении кубинских дипломатов прибывает в Мехико и передает первому заместителю Совета министров СССР Анастасу Микояну приглашение от Фиделя совершить визит на Кубу вместе с выставкой, которую Микоян открывал в Мексике. И уже 4 февраля 1960 года советская делегация во главе с А. Микояном прибывает на Кубу для открытия выставки в Гаване, а 13 февраля Куба и Союз в лице Микояна подписывают торговое соглашение о закупке Союзом сахара и о кредите Кубе на 100 млн долларов под 2,5 %.

На визит Микояна и налаживание между СССР и Кубой торговых связей последовала жесткая реакция США. Посольство США разорвало все дипломатические отношения с Гаваной и отказалось вести любые переговоры с правительством Кубы.

4 марта 1960 г. в гаванском порту Ля Кубр был взорван корабль с грузом оружия, закупленного для Кубы в Бельгии, погибло более 100 человек, 300 были ранены. На похоронах жертв теракта Кастро возложил вину на спецслужбы США. Действительно, на заседании «Группы 4» в США 9 марта ее лидер Д.С. Кинг (ЦРУ) ставит вопрос о ликвидации Фиделя Кастро, Рауля Кастро и Че Гевары «одним пакетом» (операция «Мангуста») и предлагает операцию по ликвидации режима Кастро и смене власти на территории Кубы на проамериканский режим с помощью высадки американских наемников на острове (операция «Сапата») и установлению на Кубе временного правительства, собранного из эмигрантов.

Реакцией на информацию о мартовском заседании «Группы 4» ЦРУ под руководством Д. Кинга, а также мартовский теракт на корабле с бельгийским оружием в порту «Ля Кубр» стало обращение в конце марта 1960 г. Ф.Кастро через советского разведчика А. Алексеева (Шитова) к Хрущеву с просьбой о поставках советского оружия для защиты Кубы от американских диверсантов.

Однако не будем торопиться. Драматургия политических отношений между Кубой и Союзом заслуживает более подробного рассказа.

Итак. Февраль 1960 года на Кубе выдался, как это обычно бывает, теплым, но одновременно богатым шквалистыми ветрами, когда с темного моря ветер приносит горькую соль и торнадо, вдребезги разбивающие хрупкие стеклянные жалюзи на окнах. В это время небосвод над Карибским морем приобретает сероватый оттенок, и сизые мазки облаков разбросаны на нем, будто кто-то случайно опрокинул и разлил гигантское ведро гуаши.

В такие дни приятно подолгу сидеть на берегу и наслаждаться морской прохладой, вдыхать соль океана и слушать крики голодных чаек. Ядовитого тропического солнца можно не опасаться, оно надолго скрылось из виду, купаясь в киселе облачной сизой гуаши. Легкая куртка-ветровка и спортивная обувь как нельзя лучше соответствуют февральской погоде на Кубе, когда ветер переменчив и непостоянен, как капризы красавицы, а морской простор будоражат буруны иссиня-стальных валов. Это время очень удобно для долгих прогулок на свежем воздухе и неспешного обмена мнениями.

В это время в провинциальных кубинских домах жизнь чуть замедляется: сезон тростниковой страды позади, а новый сезон рубки зеленых сладких стеблей-исполинов — еще нескоро. Дом простого кубинца кажется частью природного ландшафта, где он построен. Иногда через открытые жалюзи в дом забегают любопытные ящерицы-гекконы и забираются высоко по стенкам к потолку, проносятся по всей комнате и стремительно выбегают на улицу. Кубинцы живут в согласии с природой, обратив в подданных всех живых тварей от зебу до мангусты и игуаны.

Кондиционеров в домах простых кубинцев нет. Вода в водопроводе — холодная, ванну встретишь редко, да и цветной телевизор относится к предметам роскоши. Деревянный настил в сельских хижинах, крытых потрескавшейся черепицей, дрожит под ногами, как зыбкие мостки, и никто в этом не виноват, кроме как время. Однако даже старенький паркет — навощен и блестит как зеркало. Несмотря на всю внешнюю несовременность и некомфортабельность, кубинский дом полон тепла и дружелюбия. В домах не найти кухонных комбайнов, стиральных машин-автоматов, бесшумных пылесосов и посудомоечных машин, но кофемолка с деревянной ручкой, измельчающая в шоколадную пыль свежеобжаренные зерна, и латунная турка найдутся всегда. Не во всех домах есть компьютеры, но в любой кубинской семье вы обнаружите стеллаж с книгами. Разлитый, точно ладан, запах старинных книг в плотном переплете не сравним ни с какими благовониями. Здесь ценят мораль, звучащую на страницах художественной литературы. Здесь гордятся, что писатели с мировым именем — Гарсиа Маркес и Эрнест Хемингуэй — живут на Кубе, а не на земле своей благополучной и богатой родины.

Кубинские мальчишки горды, но не тщеславны — и страшно любопытны! Это не для робких — забраться на верхушку акации лишь для того, чтобы поглядеть, оперились ли птенцы черного дрозда, и дружески с ними поздороваться. Девушки романтичны, верят в настоящую любовь и принца, любят шуршащие цветастые шелковые платья, перламутровые подвески в серебре и крупные банты из яркой органзы. Они едва ли не с младенчества танцуют румбу, танец любви, рожденный на Кубе, и напевают песни, в которых неизменно встречается слово «коразон» — «сердце».