Чтение онлайн

— Просто подумал.

— "Просто подумал"? И о чем же?

— Наверное, тебе было бы легче, если бы я не родился.

Я была потрясена. Как он мог так неправильно истолковать мою любовь к нему, мою поддержку… всю мою жизнь?

— И поэтому ты должна быть счастлива, что я уезжаю. Ты займешься собой для разнообразия. Может, даже встретишь какого-нибудь парня и снова выйдешь замуж.

— Шел, я… — начала я, но не смогла продолжать, задыхаясь от слез, в буре противоречивых мыслей и чувств.

— Мам, не надо! Не плачь! Господи! Что я такого сказал?

— Ничего. Просто я не хочу, чтобы ты чувствовал, что должен уехать из-за меня. Ты — самый важный, самый нужный человек в моей жизни… и я люблю тебя… и я не могу поверить, что ты так чувствуешь… так думаешь о себе…

— Я не о себе думаю, мам, а о тебе.

— Ты не должен беспокоиться обо мне! Это не твоя забота. Я твоя мать. Я беспокоюсь о тебе. И не имеет значения, сколько тебе лет, Шел, ты все еще мой ребенок.

— На всякий случай, мам, если ты не заметила, я — большой ребенок, — застенчиво сказал он. — Я могу заботиться о себе сам. Честно. Мне восемнадцать лет. Ты не должна больше защищать меня Эй… Я мог бы защищать тебя… Я мог бы защищать всю страну!

Я хотела ответить ему, хотела сказать, что он не должен отвечать за весь мир и за меня, но не смогла вымолвить ни слова, представив всех юношей, уходящих на войну… отрываемых от матерей… детей — в джунглях и пустынях конфликтов. Это было выше моих сил.

— Война — не шутка, Шел!

— Успокойся, мам. Я шучу. Я же уезжаю в колледж, а не в лагерь новобранцев.

Я перестала дуться и улыбнулась. Шел всегда может заставить меня улыбаться, несмотря на огорчения. Все в моем сыне всегда поражало и изменяло меня, мои взгляды. Я иногда удивлялась, происходило бы то же самое с дочерью, или если бы я была отцом. Странные вопросы. Мы — мать и сын, и между матерями и сыновьями особая связь. Будучи столько лет и матерью и отцом Шела, я пыталась игнорировать эти особенности, нейтрализовать различия между мужчиной и женщиной; возможно, я нейтрализовала себя только в своих собственных глазах.

— У меня все будет прекрасно, мам! Ты не должна беспокоиться. Я добьюсь успеха. Ты будешь гордиться мной, — разглагольствовал Шел с пудингом во рту, как будто понимая мое молчание, взваливая на себя груз ответственности, как маленький ребенок, старающийся облегчить боль родителей…

— Не хочешь забрать остатки пудинга для ребят?

— Конечно.

Он взял тарелку и понес пудинг в кухню, тщательно обернул его в пластик и фольгу, как я заворачивала его школьные завтраки.

— Я люблю тебя! — крикнула я, когда он шел к лифту.

— Конечно, — ответил он, с улыбкой поворачиваясь ко мне.

Позже, на пляже, я намазалась кремами от загара под своим белым зонтиком и, оглянувшись, заметила Робин, сидящую в одиночестве под розовым зонтиком. Я позвала ее.

— Как ты себя чувствуешь, Алисон? — спросила Робин, ставя свой шезлонг на солнце передо мной.

— Сейчас прекрасно, — ответила я, вспоминая утреннюю тошноту и головокружение, исчезнувшие так же таинственно, как и появились.

— Как прошел ленч?

— Прекрасно.

— А именно?

— У тебя есть десять часов?

— Начинай! — с вызовом сказала Робин, поудобнее устраиваясь в шезлонге и подставляя лицо обжигающему солнцу.

— Он хочет, чтобы я вышла замуж.

— Да? С чего вдруг?

— Я думаю, он не хочет оставлять меня одну.

— Как мило, что он заботится о тебе.

— Не совсем так, Робин. Он чувствует себя ответственным за меня. Это тяжелая ноша.

— Ты немного несправедлива к нему.

— Я совсем не справедлива. И я думаю, что это я эгоистка. Я не выполнила свой долг. Он не должен чувствовать эту ответственность. Я должна была найти ему отца.

— Ты говоришь так, будто оставалась одинокой нарочно.

— Возможно. Возможно, по каким-то соображениям я избегала серьезных отношений с мужчинами.

— Теперь ты слишком сурова к себе. Какие соображения…

— Он чудесный мальчик, не правда ли? Только не рассказывай ему о нашем разговоре. Он убьет меня.

— Шел был бы рад узнать, что ты так хорошо говоришь о нем.

— Лучше не надо. Дети такие…

— Шел больше не ребенок, Алисон.

— Именно это он мне все время повторяет. И, в некотором смысле это правда. Но как его мать, я смотрю на это немного иначе.

— Ты на все смотришь немного иначе, Алисон. Именно это мне в тебе и нравится.

— Между прочим, ты когда-нибудь слышала термин "мамтрахалка"?

— Ты говоришь о "матерях, с которыми хотелось бы потрахаться"?

— Ага. И ты, наверное, также знакома со слухами об их связях с нашими детьми?

— Алисон, ты обычно приезжаешь сюда только на выходные… и, по правде говоря, мне часто кажется, что ты не хочешь слушать сплетни.

— Ты что хочешь сказать? Что я ханжа?

— Не совсем, но…

— Ну, сегодня утром я обнаружила, что мой сын знает о том, что здесь происходит, гораздо больше меня… Это меня смутило… и шокировало.

— Вот видишь. Ты шокирована. Ты единственная здесь шокирована. И что именно он тебе рассказал?

— Он рассказал, что в прошлом году Кэрол Пинкус делала аборт…

— Ах.

—… и что Бренда Форестер соблазнила одного из его приятелей…

— И кого же? — спросила Робин, наклоняя ко мне левое ухо.

— Я ему задала такой же вопрос. Он не сказал.

— Главный вопрос: почему он вообще заговорил с тобой об этом?

— Ну, мы болтали и… Вообще-то я не знаю.

— Угу. Чувство вины.

— Что ты имеешь в виду?

— Алисон, возьми себя в руки: возможно, он говорил о самом себе.

— Никогда!

— Вспомни, как ты искала его в пятницу днем. И его друзья не могли найти его… Ты видела Бренду на пляже?

— Этого не может быть!.. Ты действительно так думаешь?

— Это возможно.

— Но Бренда Форестер! Она лет на десять старше меня. Что ему нужно от женщины, старше меня на десять лет?

— Секс. С кем угодно, где угодно, как угодно. Ему восемнадцать лет, помнишь? И она еще ничего.

— Но она же такая старая!

— Она не выглядит старой, Алисон. И, кроме того, неужели ты думаешь, что похотливый подросток видит дальше манящего пальца? Вспомни фильм "Когда Гарри встретил Салли". Замечание Гарри о некрасивых девушках. Как он хотел и их трахнуть. Мы говорим о бурлящих мужских гормонах, а не о конкурсе красоты.