Чтение онлайн

Рэм стоял перед зеркалом, жевал завёрнутую в тонкую лепешку буженину от Семёныча и пялился на свое отражение. Если честно, он не знал, как относиться к произошедшему. Надо бы гром и молнию устроить, но Олюшка была так довольна! Сам себе он нравился не очень. Не та жилистость, не тот мышечный каркас. Придётся все заново нарабатывать. То-то парням радости будет — командир ослабел. И от дуэлей лучше некоторое время воздержаться. Пока новые мышцы со старыми мозгами в согласие не придут. А для этого нужно побыстрее убираться из столицы.

Оля, видя, что драгоценный насупился, перешла к решительным действиям. Просто встала между ним и зеркалом и дала собой полюбоваться. Недолго. А потом ме-едленно спустила с плеча платье. То самое, в античном стиле, в котором на балу была. Тонкое, широкое и оголяющее спину. Правда, в этот раз спину пришлось спрятать. Сима заметала на живую нитку в районе лопаток, как раз, чтобы белье прикрыть, благо ткани хватало с избытком. Было жаль портить удачный фасон, но по стратегическим соображениям пришлось. Раим тут же заинтересовался плечиком с тонюхонькой белой лямочкой. Бутерброд был отброшен. Второе плечико оказалось таким же привлекательно-загадочным. А строптивый шёлк почему-то не пожелал соскользнуть дальше и показать, куда же ведут эти лямочки. Пришлось Раиму помочь шёлку упасть. И задохнуться от восхищения. Белые кружева были чудесны, но они не имели права держать то, что должно лежать в его, Раимовых, руках!

Оля едва успела дёрнуть за поясок и дать платью сползти окончательно, а не то лишилась бы платья. И бюстик спасти удалось. А трусики нет. Ох, хорошо, что чулочки не натянула, как планировала, а то так и утянул бы в ванну. Снимай их потом мокрые и прилипающие. Брр.

Это была её последняя четкая мысль на ближайшие полчаса.

После ванну, точнее бассейн, подогревали ещё дважды. И бутерброды в объемном ридикюле закончились. Не заканчивалась только нежность. То бурная и ненасытная, то умиротворенно-усталая. Все-таки у молодости есть преимущества перед зрелостью. Сил хватало и налюбиться до блаженной слабости, и поговорить обо всём-всём-всём, и поиграть в господина и покорную банщицу. А потом от одного самого невинного прикосновения их опять кидало друг к другу.

В это время у стеночки за дверью ванной комнаты сидели несчастно-счастливые медикус и дежурный ходок, которому надлежало транспортировать парочку в их покои. Мужиков просто не держали ноги. Да кто бы выдержал такой напор эмоций? Если маг одиннадцатого ранга забыл поднять щиты и отдался чувствам, если эмпат с даром влияния забыла о сдержанности… Что же в самой ванной творилось, если неслабых магов через стенку и личные щиты достало? Состояние медикуса назвали бы нирваной, если бы на Нрекдоле было такое понятие. А неженатый ходок оказался чуть крепче — иногда у него возникал вопрос: все землянки такие? Додумать эту мысль сил не находилось. Правда, возникла смутная тревога, что после сегодняшнего опыта его отношение к выбору невесты изменится.

Ольге и Раиму жаль было покидать их неожиданный рай, но деликатный стук в дверь вернул их в реальность.

— Ну что, завтра домой? — спросил он.

— Домой! — ответила она.

У его величества Эльзиса было престранное настроение. Хотелось кого-нибудь пошпынять. Мало ли у королей возможностей осуществить своё желание? Да полно! Хошь на прислугу рыкни, хошь министру финансов на недоимки намекни с мрачным видом. Но именно сейчас реализовать этот каприз не было никакой возможности. Потому что Эльзису было хорошо. Такой вот оксюморон с мерехлюндией. Хорошо было не только величеству номер раз, хорошо было всем, кто сейчас собрался в этом странном доме и в этой странной комнате.

Как Эльзис ни сопротивлялся, но Эрик настоял, что именно в эти дни стоит побывать у Шенолов. Не артачься, братик! Дай государству от себя отдохнуть. Редчайший случай, когда собирается вся компания, а значит, будет как минимум приятно и вкусно. Тем более, что Шенол обещал охоту.

Шенол.

Ещё одна песчинка в сапоге Эльзиса. Вроде привычная, но иногда… так раздражает! Как ни старались братья, а втянуть упрямого наездника в политическую круговерть им не удалось. Пришлось смириться. А смиряться Эльзис не любил. Ну обидно же! Вот он, самый сильный маг этого мира, самый верноподданный из верноподданных, а делает, что хочет. Да, все на пользу короне и Нрекдолу, тут не придерешься. Все равно раздражает! Потому что контролировать не получается. Но ведь хочется. Хочется! А все Ольга! Ну и остальные земляне из ее команды.

Эльзис уловил исходящую от несносной Вадуд добрую насмешку, внутренне насупился ещё больше и осмотрелся. К тому, что Ольга легко читает его настроение, невзирая даже на специальные артефакты, именно на эмпатию настроенные, он почти привык. А вот к ее дому, особенно к этой огромной комнате, привыкнуть не мог никак, хотя бывал здесь не первый раз. И даже не в десятый.

Для домика в горах это помещение было непомерно большим. Здесь вполне можно было проводить общий сбор какого-нибудь клана средней руки. А присутствовало сейчас всего десять человек. И восемь нгурулов. Да-да, прямо в гостиной. Это был каприз Ольги. И людей, и нгурулов при желании могло быть и больше — проектировалось и строилось «на вырост».

Нгурулья часть помещения была обширна и незамысловата: участок каменного пола и втрое больший — «лежбище», застеленное циновками толщиной в руку (гениальное творение мастериц Ольгиного хутора и учеников Юрны Мондаир). Участок каменного пола нёс в себе двойную функцию. С одной стороны — якорь для выхода из пустоты, с другой — утилитарный, ибо был снабжен бытовыми артефактами (читай: убрать, что нгурулы «наделали» и тут же проветрить), такими же, как были установлены в вивариях обоих Корпусов. Там же были кормушки с вкусняшками. Для постоянного содержания зверей был отдельное помещение, в котором, кстати, отсутствовало деление на вольеры. И вообще решёток с защитной магией не было. Нововведение от семейки Шенол. Эти одержимые обожатели нгурулов считали, что у них воспитанная интеллигентная стая и надёжный альфа, а потому драк между самцами не будет. Так зачем разбивать компанию? В этом виварии было еще одно ноу-хау — доступ «своим» зверям через подпространство.

Это не значит, что защитной магии не было вообще. Была. Да ещё какая! Чужому нгурулу на территорию этого горного поместья ходу не было. Ни через пустоту, ни ножками. Чужаков в этот дом не пускали в принципе. Ни людей, ни зверей. Именно поэтому Эльзис бывал здесь с удовольствием, хотя к новинкам привыкал трудно.

Эрику было проще. Он с новыми идеями знакомился еще на стадии обсуждения. Паразит! Прям корни пустил в Восточном! Ишь, развалился в кресле-качалке. Каким-то слегка хмельным компотиком через трубочку побулькивает и наблюдает за своей Серафимой через самодовольный прищур. Ему явно всё нравится. А вот Эльзису не очень. Эти землянки! И ведь не сказать, что бесстыжие или наглые, со-овсем наоборот! Но их одежда! Правда, в таком виде обе ходили только здесь, в горах. Ну что за страсть у обеих к штанам? Да ещё к таким тоненьким и облегающим? Ладно, когда мундир требует. И чем им юбки не угодили? Натащили с Земли всякого барахла! То, что сам венценосный гость с большим удовольствием спит в мягкой трикотажной пижаме, а по утрам с большим сожалением её снимает, не считается.

Эльзис не удержался и послал брату волну раздражения по их кровной связи. А тот сощурился ещё самодовольнее и послал в ответ отчётливое «завидуй молча». Эльзис и впрямь немного завидовал. Уж себе-то можно признаться шепоточком. Серафима оказалась настоящей боевой подругой. Умной, надёжной и удобной. Во дворце появлялась только по серьёзным поводам, межклановой политикой не интересовалась демонстративно и категорически. Эрика возле себя не удерживала — сам не отходил. Работал вместе с братом, как проклятый, но всегда возвращался на ночь к ней в Восточный. В небольшой домик в бедняцком квартале. Теперь результат этих ночевок ползал по толстому ковру около растопленного камина и пытался совладать с вёртким котёнком. А его мать методично предотвращала травмы с обеих сторон, каким-то образом исхитряясь сделать так, что все царапины доставались ей, а серо-белого мурлыку не придушили в приступе симпатии. Мальчишке всего шесть месяцев, а фамильную упрямую челюсть Керонов уже сейчас видно. Серафима в очередной раз расцепила упорные розовые пальчики и строго сказала:

— Умка! Кысе больно! Нельзя так делать!

Да кто бы ее послушал. Мелкий точно знал: если рядом много людей, мама долго ругать не будет. Котёнка немедленно дёрнули за хвост, он недовольно мявкнул и удрал. Со стороны лежбища ему призывно отозвалась Тыря своим фирменным тыр-тыр-тыр. Маленький Михаль издал победный клич и явно вознамерился ползти к своей гигантской няньке. На коленках у него пока получалось не очень, зато его способ передвижения вполне бы одобрили пластуны.

Эрик выбрался из кресла, подхватил на руки сынишку и прямо через пустоту переместился к Тыре, которая мгновенно стала меховой. Огромной копной тёплого, длинного, как у яков, упругого меха, из которого доносилось довольное тарахтение. Без всякого трепета заботливый папаша сгрузил отпрыска на широкую, как лежанка, рыжую спину, Михаль немедленно вцепился в густющую шерсть и издал ещё один победный клич. Обширные легкие крупного зверя работали ритмично, заставляя бока и спину то вздыматься, то опадать. Умке нравилось — тепло, мягко, качают приятно.