По дорогам войны
Шрифт:
Колонны войск 11-го стрелкового корпуса шли на запад. Догорали отель "Республика", городские мельницы и некоторые торговые предприятия, подожженные ночью гитлеровцами. Люди выбирались на свет из подвалов.
Нам нужно было наращивать темпы преследования. Некий пан Плацал на ходу подарил мне кусок зельца и краюху душистого хлеба. Мы двинулись дальше.
К Прешову и дальше на запад
В ходе преследования противника я направлялся к Прешову. Мне хотелось своевременно получить исчерпывающую информацию о положении на фронте. И эта поездка чуть не стала для меня роковой.
Мы въехали в деревню Демьята у Рославице как раз в тот момент, когда арьергардная часть противника взорвала мост через речку. Взрывом сорвало крыши близлежащих домов, разметав их во все стороны. Чтобы миновать возникшие на пути завалы, мы решили поехать вправо от моста вдоль речки. Невдалеке мы увидели группу местных жителей. Судя по их поведению, они приветствовали появление первых чехословацких воинов. Вдруг один из жителей побежал в нашу сторону, что-то крича и энергично размахивая руками. Это было не похоже на выражение радости. Наоборот, на его лице отразился испуг. Когда он подбежал ближе, до нас донеслись слова: "Мины, мины!.. Вы наехали на мину!" Мы выскочили из машины и прошли назад по снежному следу. Человек был прав: правыми колесами мы коснулись наспех зарытой противотанковой мины, одной из тех, которыми немцы перед отступлением заминировали объекты возле моста. Достаточно было нам проехать на несколько миллиметров правее, и от нас ничего бы не осталось.
У этого происшествия было веселое продолжение. Мы зашли в один из близлежащих крестьянских домов. Вдруг в избу вбежал сапер. Он посоветовал открыть окна и двери, поскольку саперы сейчас собираются уничтожать собранные мины. Крестьянин категорически отказался пускать в дом холод. "Ерунда!" - отрезал он и махнул рукой. Еще не кончилась его перебранка с женой, которая намеревалась открыть окна, как раздался страшный взрыв, и все стекла из окон и дверных перегородок вылетели прочь. При виде этого крестьянка, схватив кочергу, начала бегать за своим мужем вокруг стола, сопровождая свои удары отборными словечками. Финала мы не знаем, так как крестьянин дал стрекача.
Этот случай с минами напомнил мне другое происшествие, свидетелем которого мы стали незадолго до того. Тот случай, правда, имел трагический конец. Где-то под Бардеёвом мы догоняли на своем "виллисе" крестьянскую подводу, запряженную парой лошадей. На ней сидели возница и два чехословацких офицера. Когда до подводы осталось метров триста - четыреста, раздался сильный взрыв. Все вокруг окуталось черным дымом. Постепенно место взрыва прояснилось. На снежной равнине в диаметре ста метров вокруг мы увидели лишь несколько темных пятен да осколки колес - все, что осталось от троих людей и двух лошадей с повозкой...
20 января 1-й чехословацкий армейский корпус вышел из подчинения 1-й гвардейской армии генерал-полковника Гречко и был включен в состав 18-й армии генерал-лейтенанта Гастиловича, с которой он действовал до самого конца войны. 18-я армия наступала от Кошице в направлении Маргецани, Кромпахи, Спишске-Нова-Вес. До конца января корпус обеспечивал правый фланг армии, и, хотя в оперативном отношении здесь было вспомогательное направление, каждый шаг вперед стоил нам тяжелых потерь в ходе ожесточенных схваток с врагом.
Согласно директиве 1-й гвардейской армии передислокация ряда частей 1-го чехословацкого армейского корпуса в район Прешова началась 20 января в 18 часов. За исключением некоторых пехотных подразделений, переброшенных автотранспортом, большинство частей совершили сорокакилометровый ночной марш в условиях ветреной морозной погоды. После небольшого отдыха 21 января в 17 часов начался дальнейший ночной переход на расстояние 30 километров. На рассвете 22 января подразделения корпуса сменили западнее Прешова советскую стрелковую дивизию и начали преследование противника в направлении Спишске-Подградье, Спишске-Влахи. К вечеру наши войска, пешком преодолевшие за последние два дня 70 километров по трудной местности и при неблагоприятной погоде, сильно измотались. Войдя в соприкосновение с врагом, создавшим оборонительные рубежи вдоль восточных склонов высокого горного хребта Браниско, наши части не смогли без надлежащей поддержки овладеть этим заснеженным бастионом. Артиллерия к тому времени значительно отстала от пехоты ввиду значительных трудностей в передвижении по разбитым проселочным и оледеневшим асфальтовым дорогам. Только 23 января основные силы артиллерии заняли огневые позиции в районе Браниско, однако предпринятая .в полдень этого дня атака была вскоре прекращена из-за чувствительных потерь среди пехотинцев. Неудача объяснялась главным образом тем, что солдаты сильно устали и удар с фронта не сочетался с обходным маневром с флангов. Но главная причина заключается в том, что артиллерия не располагала временем для подготовки огня.
* * *
Этот бой оставил у меня тяжелые воспоминания. Ясным морозным днем пехота развернулась в цепь возле деревни Широкой, по обе стороны шоссе Прешов - Левоча, и по заснеженному голому полю пошла в лобовую атаку на могучий хребет Браниско. Сил у немцев было немного, но они располагали достаточным количеством автоматического оружия, при помощи которого удачно перекрывали все подступы к горному массиву. Не молчала и их артиллерия.
С НП, расположенных на господствующих высотах, противник корректировал меткий огонь по нашей пехоте. Ему хорошо было видно, как навстречу лесам и кручам, будто на полигоне, двигались маленькие фигурки пехотинцев. Вот они залегли, поднялись и снова упали на открытой белой равнине. Этот ритм движения сначала замедлился, а потом и вовсе прекратился. Белое поле густо покрылось черными точками. Вражеский огонь прижал пехоту к земле.
Мы с генералом Свободой наблюдали за боем с фланга и прилагали все усилия, чтобы оказать пехоте эффективную поддержку и побыстрее подавить вражеские цели. Артиллеристы открыли быстрый шквальный огонь, какой только были способны выдержать наши орудия. Однако наш артиллерийский вал не смог прикрыть пехотинцев.
Казалось, гром канонады не действует на противника. Все батальоны вскоре же после начала атаки были остановлены сосредоточенным артиллерийским, минометным и пулеметным огнем на рубеже двухсот - трехсот метров от опушки леса. Только артиллеристам на НП известно, как тяжело видеть собственную неудачу, когда приходится в бессильной ярости наблюдать за своим малоэффективным огнем. Чтобы подавить противника, надо знать его расположение. Выявить цели можно только при помощи разведки. Все это требует немалого времени (и время это потом обязательно окупится!). В бою за Браниско у артиллеристов, не осталось времени для подготовки к ведению огня, главным было быстрое продвижение вперед. До сих пор у меня не выходит из головы атака на Браниско 23 января 1945 года...
Немцы оставили эти сильные позиции лишь после того, как 1-я бригада обошла их северный фланг, а 3-я бригада смелым охватывающим маневром и быстрыми решительными действиями вновь развернула операцию по преследованию противника в масштабе всей армии. Этому способствовали также успехи советских войск, которые, наступая вдоль долины реки Горнад, освободили Кромпахи и продвинулись дальше на запад. Все это вынудило немцев отступить со своих позиций на Браниско.
Части 1-го чехословацкого армейского корпуса совместно с советскими войсками приступили к преследованию отступающего противника в направлении на Спишске-Подградье. Подразделения 3-й бригады заняли этот населенный пункт к вечеру и, несмотря на усталость, вместе с другими частями корпуса продолжали движение к городу Левоча. По единственной дороге из Спишске-Подградье медленно, с частыми остановками двигалась огромная лавина людей, боевой техники и транспорта частей 1-й гвардейской армии, 18-й армии и 1-го чехословацкого армейского корпуса. Попытки командиров как-то расчленить эту скученную, маломаневренную массу и ускорить продвижение колонны закончились безрезультатно. Только из-за отсутствия у противника авиации все обошлось благополучно.
На Левочу и Кежмарок!
Командир 1-го чехословацкого армейского корпуса меч7 тал первым войти в старинный город Левочу. Наступать на город было приказано подразделениям 3-й бригады, а подразделения 1-й бригады должны были обойти Левочу с севера и северо-запада. 24-я советская стрелковая дивизия наступала на город с юга. Однако и 26 января намеченный план выполнить не удалось ввиду упорного сопротивления противника.
На следующий день возобновлять наступление уже не пришлось, так как разведчики 3-й бригады доложили об отступлении противника из района Левочи. После полудня первым из чехословацких подразделений в город вошел 5-й батальон. У городской крепостной стены стоял генерал Свобода. Измученные бойцы изо всех сил старались как следует пройти перед своим командиром. Генерал долго смотрел им вслед, а потом молча вошел через ворота в город. Лицо его было печальным.
* * *
Вот и Левоча. Мне казалось, что в этом суровом мире я уже не способен восхищаться прелестями старины. Так мне думалось, но это была неправда. Увидев в центре площади построенную в стиле ренессанса ратушу с ранне-готической башней последней трети XV века и изумительными аркадами на портике, я пришел в неописуемый восторг. Не переставая удивляться каменной архитектуре Левочи, я обошел ратушу и остановился перед южным фронтоном, украшенным аллегорическими образами пяти добродетелей. "Какую мне избрать себе?
– подумал я.
– Видимо, третью..." Она гласила: "Быть терпеливым, неизменно мужественным, уверенным в своих силах и великодушным в помыслах". Да, это, конечно, великая добродетель для солдата. И пятую добродетель не следовало отбрасывать: "Терпение - это сила, помогающая перенести боль и усталость". Мне показалось, что эта добродетель значительнее всех остальных, но, взглянув дальше, я прочитал: "Трезво и внимательно испытывать всякое начинание". "Вот где истина!" - решил я и уже хотел уйти, но невольно прочитал четвертую надпись: "Справедливость - это добродетель, которая воздает каждому то, что ему принадлежит". Теперь мне все стало ясно до конца, и я отдал предпочтение этой добродетели.