Чтение онлайн

Потом Террелл сказал:

— Хорошо… Спасибо, Фил. Я задействую своих ребят. Нет, спасибо… Справлюсь. Скажи своим, что они хорошо поработали, я ценю. — Он повесил трубку. — Это Франклин. На «мустанге» нет отпечатков. Кто-то чисто сработал: ни одного отпечатка, но парни из лаборатории нашли в протекторах шин песок. Анализ показал, что он из Хеттеринг-Коув: это у шоссе неподалеку от Майами.

— Знаю, — сказал Беглер, вставая. — Хорошее место, чтобы спрятать труп.

— Вот именно, Джо. Так что надо взять дюжину ребят с лопатами и взглянуть.

Беглер вышел из кабинета, подошел к своему столу и поднял трубку.

— Фред, когда ребята будут готовы, ты их поведешь, — продолжал Террелл. Он повернулся к Лепски: — Мне нужна Мэй Лэнгли. Узнай номер ее машины и объяви розыск.

Лепски рванулся из кабинета к своему столу.

— Этот парень работает на совесть, — мрачно заметил Хесс.

— Когда я, может быть, повышу его в звании, — сказал Террелл, качая головой, — он, наверное, вообще перестанет работать.

К пяти часам после полудня того же дня изуродованное тело Лысого Риккардо извлекли из песчаной дюны.

Группа полицейских, вырывших тело, — с них ручьями тек пот после работы на знойном солнце, — расступилась, некоторые прижали к лицу платки, когда доктор Лоуис, медэксперт и два его помощника вынуждены были произвести осмотр раздувшегося, наполовину изжаренного тела.

К десяти вечера Террелл читал отчет офицера; Беглер со стаканчиком кофе сидел напротив него, а Хесс смотрел в пыльное окно на череду машин, ехавших по главной улице.

Наконец Террелл выпрямился и отложил отчет.

— Кажется, ты прав, Фред. Похоже на нелегальные деньги. Его левую ногу держали на огне, и сердце не выдержало. У него три небольшие колотые раны, они не могли вызвать смерть, но крови он потерял много. В «мустанге» нет следов крови, это значит, что его везли не в «мустанге», а в чем-то другом. — Он помолчал, обдумывая, потом продолжил: — Фред, проверь Первое шоссе. Вдруг найдешь кого-то, кто видел «мустанг». Проверь все бары, кафе, заправочные станции… Не мне тебе говорить, проверь.

Хесс проворчал и, маленький, коренастый, с поразительной скоростью исчез из кабинета.

Террелл откинулся на спинку стула и достал сигареты.

— Есть идеи, Джо?

— Есть парочка. — Беглер отпил немного почти остывшего кофе. — Этот фанатик комми… Куба… катер… Если сегодня ты хочешь на Кубу, дьявольски просто угнать самолет… так чего ж он не сделал этого? Дэнни говорил, что с ним была добыча… слишком тяжелая, чтобы взять на самолет. Так я спрашиваю, что он такое украл — слишком большое или слишком тяжелое для самолета, — что-то, что нужно Кастро?

— Думаешь, он на Кастро работал?

— Похоже. Разве нет?

— Да. — Террелл выглядел озабоченным. — Еще дня два, и, если ничего не найдем, придется передать дело ЦРУ.

Беглер поморщился.

— Так давайте найдем что-нибудь за два дня, шеф, — предложил он.

В путеводителе говорится, что Веро-Бич — портовый город, поставляет цитрусовые, протянулся по берегу реки Индиан к открытому морю. Это небольшой деловитый городок, где улицы обсажены кокосовыми деревьями, пальмами и цветущим кустарником.

Лепски прибыл в порт около восемнадцати часов. Он ехал очень быстро, с включенной сиреной, находя удовлетворение в том, что машины расступаются к чертям с его пути, — в Лепски все еще было что-то от маленького мальчика.

За годы службы в полиции он взял за правило иметь своих людей в каждом городке в радиусе двухсот миль от Парадиз-Сити. В Веро-Бич «своим человеком» была Додо Хаммерштейн, владелица портового ресторана под названием «Омар и краб» — место встречи воров всех мастей, торговцев наркотиками, мальчиков, скрывавшихся от полиции и желавших найти в Веро-Бич моторную лодку, чтобы их не достала длинная рука ФБР или ЦРУ.

«Омар и краб» был обшарпанным трехэтажным деревянным зданием, зажатым между «Снабжением бензином» и «Продажей снастей для глубоководной ловли рыбы». Подъезжая к нему, Лепски почувствовал запах жарящихся омаров и чеснока, которым Додо приправляла все свои соусы. В животе у Лепски заурчало от удовольствия, но он знал, что времени спокойно поесть у него не будет.

Он толкнул двойную дверь и вошел в большую комнату, заполненную столами, за которыми размещался полный набор обычной клиентуры Додо: вызывающе одетые мужчины — большинство темнокожие, низкорослые, с блеклыми глазами гангстеров — и их безвкусные женщины — большинство в обтягивающих брюках и малюсеньких лифчиках, придававших их грудям сходство с воздушными шарами.

Когда Лепски прошел к бару, мгновенно наступила тишина. Четверо мужчин, сидевшие около входа, резко поднялись и выскользнули на слепящее солнце. Остальные, с лицами, внезапно превратившимися в маски честности, продолжали заниматься своими омарами. Даже женщины, болтушки по определению, понизили голос, и шум, который Лепски застал, входя, затих, словно у вопящего транзистора резко выключили звук.

Когда Лепски подошел к стойке, Додо взирала на него с гневным выражением, означавшим: как-ты-мог-это-сделать. Это была внушительных размеров женщина с гигантской дряблой грудью, рыжими крашеными волосами и неинтересным лицом, которое могло принадлежать жирной, большой свинье. Только по ее глазам можно было понять, что за жиром и дряблостью скрывается твердость стали и ненадежность намазанного салом шеста.

— Виски, — сказал Лепски, облокотившись о стойку. — Как делишки, Додо? Ты выглядишь достаточно хорошо, чтобы можно было тебя нафаршировать и поставить в духовку.

Додо налила ему бокал.

— Надо было тебе сюда приходить? — спросила она, не повышая голоса. — У тебя хватит мозгов, чтоб понять, что ты мне карьеру портишь?

— Мне нужно с тобой поговорить. Я приду к тебе через несколько минут. Будь у себя.

Додо, нахмурившись, ушла.

Лепски выпил виски, потом кинул на стол доллар и направился к выходу. Как только за ним закрылась дверь, голоса опять стали громче.

Через пять минут он сидел в комнате Додо, на первом этаже, с еще одним стаканом виски, а она стояла у окна, наблюдая за работой в порту, — там разгружали рыболовные суда.

— Какого черта, по-твоему, ты это делаешь? — спросила она, стоя к нему спиной. — Ты отпугнул мне четырех хороших клиентов. Ты устроил шум в моем ресторане. Не понимаешь, что ли, что копа здесь ждут меньше, чем последнюю дрянь? — Она обернулась, ее глаза горели гневом. — Еще один такой визит, Лепски, и мы больше не работаем вместе.

Лепски попивал виски.

— Опусти-ка свой большой зад в кресло, Додо, — сказал он. — Мы будем работать вместе, пока мне это будет нужно. — Он сделал паузу и посмотрел на нее тяжелым взглядом копа, потом ухмыльнулся. — Давай, большая и толстая крошка, садись и не груби мне.

— Однажды, надеюсь, какой-нибудь смышленый малый всадит в тебя пулю, — проворчала Додо, но в кресло опустилась. — Цветы я пошлю, но плакать не буду. Что тебе?

— Я ищу Мэй Лэнгли, — сказал Лепски.

Додо выдохнула и покачала головой со сдержанным восхищением: