Чтение онлайн

Так себе товар. Он, наверное, и не такое видал да пробовал. Не стоила я таких затрат.

Эх.

– Мама, - детский шёпот вывел меня из раздумий, - а это что?

В её руках я увидела дорогущий "МейкАп". Мелкая вовсю рылась в нашем рюкзаке.

– Это чтобы марафет наводить, - тяжело вздохнув, я примерно прикинула, за сколько его можно будет продать, - реснички красить, губки там. И вообще, максимально маскировать своё истинное лицо.

– Ух ты, а можно мне?
– Юла покрутила дорогую игрушку в руках. На её личике прямо жирными буквами проступало любопытство.

– Нет, милая. Ты ещё маленькая, - откинув голову, взглянула на белоснежный потолок.

– Ни к чему тебе портить кожу.

– Но ты ведь красишься, - заканючила малышка, - а потом на себя непохожа.

– Я знаю, - в словах дочки была истина.
– Просто, если смыть с меня весь макияж, я на взрослую матёрую тётку не потяну.

Это была правда. С моими-то дурацкими ямочками на щеках. Внешность у меня была не под стать характеру. Да и возраст не тот, чтобы умудрённой жизнью дамой себя мнить.

– А покажи, как это работает, - Юла протянула мне прибор.
– Нууу, пожалуйста. Чтобы, как ты, расфуфа... ну вот такая вся.

Юла изобразила что-то невнятное руками, но я поняла.

Расфуфыренная, значит.

Это почему-то разозлило. Сжав в руках "МейкАп", я стиснула зубы. Всё-таки задели меня слова этого хвостатого. Я не девка, и никогда ею не была. Да, я танцую в баре и с разносом между мужиками бегаю, но это не даёт ему права считать меня бордельной девочкой. Я не расфуфыренная: макияж - это вынужденная мера.

– Мама, - детская ладошка опустилась на мою руку. Внимательный взгляд ярких голубых глаз напомнил мне о сестре. Юла была похожа на свою родную мать. Словно живая её частичка.

Сжато улыбнувшись, я принялась объяснять ей, как это настраивается. Мы сняли с себя голографические маски и вовсю экспериментировали, создавая новые образы. Перед нами вспыхивали наши лица в том или ином прикиде.

Сбоку тихо зашипела открывающаяся дверь.

– Нашла чему ребёнка учить. Сама размалёванная так, что с вархом спутать можно, и девчушку туда же.

Подняв голову, я впилась взглядом в миранца, стоявшего с двумя контейнерами с бульоном в руках.

– Мой ребёнок. Чему хочу, тому и учу, - проворчала я, уязвлённая его замечанием.

– Лучше бы сказки ей почитала, да буквам научила, - продолжал ворчать мужчина.

– Мама в школу не ходила, она букв не знает, - выдала Юла.

Я смутилась. Как это не знаю, ничего себе у дочери обо мне мнение.

– Юла, - я прищурилась, глядя на своё чадо, - ты что такое говоришь?!

Не посещала я уроков, конечно, но читать и писать-то умею.

– Но ты не ходила в школу, и я не пойду, - сложив руки на груди, моя пигалица выпятила вперёд подбородок, - это для дураков.

– Пойдёшь, - строго выговорила я.
– И учиться будешь.

– Нет, это для легалов, а я работать буду, - и вид такой умный-преумный. Вот только несла она откровенную чушь.

– Откуда ты этого нахваталась, - не выдержала я.
– Будешь мне такую ересь нести и обзываться, я тебе рот с дез.средством вымою. Ясно?

Поджав губки, эта умница-разумница и вовсе отвернулась от меня в знак протеста.

– Знаешь, а дядя прав, - прищурившись, я бросила взгляд на миранца и достала из рюкзака планшет, - будешь буквы учить. И цифры.

– Не буду, - огрызнулась моя мелочь.

– Это почему?
– я тихо закипала. Распустила я её. Воспитанием тут и не пахнет. Росла как сорняк и вот результаты. Собственного ребёнка не знаю.

– А Герн сказал, что я скоро умру, и мне не нужно учиться, - выпалила Юла.

Открыв рот, я беспомощно посмотрела на миранца. Тот, поморщившись, положил контейнера на койку. А после, молча, развернулся и вышел.

– Нет родная, ты не умрёшь, - процедила я, - ты будешь ходить в школу и учить эти проклятые буквы.

Следующий час и не меньше, я вбивала в голову своей крохи то, в чём и сама была не сильна. Слушая её монотонный зубрёж, откровенно зевала. В какой-то момент и вовсе облокотилась на кровать и прикрыла глаза. Спать хотелось страшно. Мысли вяло крутились в голове, унося меня куда-то вдаль.

– Ты что наделала, мелкая?
– этот дикий мужской рёв вывел меня из сладкого забвения. Вскочив, я пыталась понять, что происходит.
– Тебе кто разрешал это делать? Вот поганка невоспитанная.

Ругнувшись про себя, рванула на крик. Стоило открыть дверь каюты, как картина предстала незабываемая. Посреди основного отсека, уперев руки в бока, стоял статуей миранец, и только его хвост истерично хлестал мужчину по щиколоткам. Юла же смиренно сидела на полу и подозрительно прятала ладони за спиной, изображая саму невинность.

– Смотри, что она натворила!
– миранец ткнул пальцем в панель медицинской капсулы. Упс!

Моя умница умудрилась вытащить из рюкзака положенные воспитателем розовые мелки и изрисовать медицинский прибор.

– Как мне это понимать?
– у мужчины желваки ходуном заходили.

– Это всего лишь карандаш, - я беспомощно развела руками.
– В больнице у нас капсула вся изрисованная детьми, вот Юла и украсила твой интерьер. Что ты так орёшь?! Это же легко стереть.

– Я где сказал вам сидеть?
– прошипел он.

– Я уснула, - честно призналась. Не убивать же меня за это.

– А она что не понимает слов?! Это корабль, а не ясли-сад, - капитана плющило от злости и беспомощности. А по мне, так ситуация ерундовая: подумаешь розовые облачка да солнышко на капсуле.

– Я хотела, чтобы красивее было, как у доктора Эндро, - захныкала Юла, поняв, что я на её стороне.

– Нужно слушать старших, - процедил мужчина.

– Не смей отчитывать мою дочь, - мне как-то неприятно стало.
– Да, она виновата, но не вздумай доводить её до слёз.

– Что я зверь, что ли?! Это твоя вина, а не ребёнка. Так что, женщина, убирай тут всё, а после я вас запру. Тебе ясно?

– Предельно, - я прикусила язык, потому как, по-хорошему, он был прав, но всё равно, как-то цепляла ситуация.
– Пойдём, родная, будем стирать твои художества, а то у дяди от злости шерсть на хвосте выпадет.