Чтение онлайн

— Витале! — мои надежды, что мама будет спать в такой ранний час, не оправдались, она, одетая лишь в плащ поверх домашней одежды, ожидала меня у семейного причала.

— Мама, ну ты чего, простынешь же! — попенял я её, вырываясь из объятий и уводя в дом. Она не давалась, обливалась слезами и благодарила Деву Марию, что защитила меня, вернув ей обратно сына.

Когда мы пошли в зал, слуги тут же укутали её теплее, и вскоре вниз спустился разбуженный отец, поскольку дом всё равно превратился в разбуженный муравейник. Присев рядом, он стал слушать мой рассказ, то хмурясь, то вскидывая брови. Графиню и вовсе, то кидало в жар, то в холод, она охала и удивлялась почти всему, что я рассказывал. Слушателей всё прибавлялось и прибавлялось, поскольку даже дяди, слуги и часть караула, внимательно слушали то, что я рассказывал. Лица всех были такие, словно я побывал в сказке. И как бы я ни пытался закончить побыстрее, меня тут же просили не частить. Приходилось тяжело вздыхая, снова расписывать путешествие подробно, опуская конечно моменты, которые знать никому было не нужно. Предполагая, что в домах команды происходит нечто подобное, я смирился и махнув рукой на усталость, углубился в повествование, описывая даже дворцы императоров Сун и Цзинь, а также те богатства и новинки, которые там увидел.

***

Франческо не находил себе места, ожидая гостя. Он уже трижды посылал гонцов, и те каждый раз возвращались с не устраивающими его ответами, что сеньор Бертуччи ещё не встал, или изволит завтракать, или собираться и прочее, пока наконец последний не прибыл вместе с ним самим.

Обнявшись друг с другом, глава дома Бадоэр впился в него требовательным взглядом.

— Ну! Племянник, рассказывай! Не томи душу!

— Что касается нашей договорённости с вами дядя, — тот тяжело вздохнул и развёл руками, — то сразу нет. Никто кроме Витале, не найдёт туда относительно безопасный путь. Я привёз вам копии тех приборов, которые он использовал для ориентирования, но не думаю, что они вам помогут. Надписи на них сделаны на неизвестном никому языке, да и как ими пользоваться, он конечно же не собирался никому рассказывать. Парень явно был готов к тому, что кто-то может за ним подсматривать и держал в строжайшем секрете свои расчёты, так что дядя Франческо нет, повторно этот путь мне не повторить без него и его корабля. Хотя только представив, какие прибыли он сулит, мой батюшка едва вчера не съел свою шляпу.

— То есть, тайна осталась тайной? — с огорчением схватился тот за лицо, — и мы полностью зависим от мальчишки?

— Я скажу даже больше сеньор Франческо, — лицо капитана стало серьёзным, — я не сильно хочу переходить ему дорогу. Крики моряков, который он выкинул за борт, и их тут же сожрали морские чудища, до сих пор стоят в моих ушах и это я не упоминаю даже-то, что он сделал с арабами, когда корабль набегал на тонущих, топя и раскалывая головы несчастным.

— Вы сражались с арабами? — удивился Франческо.

— Да, я всё вам подробно расскажу дядя, но единственное, скажу только, что их было сорок кораблей! Сорок! И мы играючи потопили все до единого, затем застрелив из арбалетов выживших и раздавив корпусом тех, кто пытался уплыть от выстрелов.

Лицо Франческо от этих слов побелело от ужаса.

— Рассказывай! Всё и подробно!

***

15 декабря 1196 года от Р.Х., Венеция

Наконец первый, самый сильный ажиотаж от нашего возвращения поутих, хотя конечно разговаривали в домах, тавернах и дворцах города, только об этом. Матросы, прибывшие со мной мгновенно разбогатели, продавая специи, не говоря уже про унтер-офицерский и офицерский состав. Те превратились в одночасье в уважаемых людей, пригласить в гости которых было не зазорно любому благородному дому. Скажу даже больше, все без исключения местные и неместные торговцы, слетевшиеся словно стая воронов на падаль в город, пытались вызнать у них путь в Индию и Китай, разочаровываясь каждый раз, слышала лишь одинаковый ответ:

— Мы не знаем, курс всё время указывал только сеньор Витале.

Зато взамен охотно рассказывая о штормах и бурях, которые подстерегают путешественников на этом пути, а также богатства земель, лежавших на другой стороне мира. Матросы также охотно говорили о специях и китайских шелках, которые грузили на корабль, а особенно о золоте, которые мы выменяли на бусы и ножи. При словах о подобных обменах, все без исключений купцы хватались за головы, представляя прибыли, которые они могли бы получить на этом. О том, что все будут болтать, едва оказавшись на берегу, я знал изначально, так что отдавая в этом отчёт, сам молчал о грузе и его точном количестве, словно рыба.

Цены на специи, слегка опустившиеся от массового вброса на рынок от прибывших, снова поползли наверх, и тут начал действовать сеньор Франческо, небольшими партиями продавая наш груз, причём каждый раз увозя в европейские столицы разные специи, чтобы подогревать интерес покупателей. Приятным бонусом оказалось, что например тот же перец и корица, оказались такого высокого качества, по сравнению с теми, что другие венецианские купцы покупали у арабов и везли в Европу. Так что очень быстро к компаньону очереди выстроились из желающих купить оптом душистые и острые приправы. Но он был неумолим, говоря, что всему своё время и он будет продавать только тогда, когда ему это будет удобно, не говоря уже об объёмах. В общем монополя в действии, в самом худшем своём проявлении, но только в этот раз она была на моей стороне, а это значило, что мне опять потребовалось расширять сокровищницу, поскольку первая целиком была забита золотыми слитками и песком, места для денег там просто не осталось. Отец, единственный, кому я показал общее количество золота, схватился за голову и нанял ещё охраны, умоляя меня никого сюда больше не приводить. Расширить подвал он согласился, естественно за мой счёт.

Матушка не участвовала в этих перипетиях, лишь гордо пересказывала множественным гостям мой рассказ, вызывая ещё больший ажиотаж среди знакомых и родственников. Которых кстати, у меня после привоза специй оказалось очень много. Да все ещё к тому же любящие и заботливые, так что пришлось после того, как раздал привезённые подарки самым близким, жить жизнью затворника, лишь изредка встречаясь с сеньором Франческо, который вовсю занимался своей частью обязанностей нашего общего бизнеса — сбытом привезённого добра. Правда, когда он увидел ещё и китайские товары, которые тоже составили немалую долю объёма груза, ему поплохело по-настоящему, и пришлось даже вызывать лекаря. Стоимость фарфора и рулонов шёлка была огромной, и его маховик торговли завертелся с ещё большей силой, вызывая интерес к этому товару у королей и императоров европейских домов.

***

Целестин III, сидя у себя в кабинете, разбирал почту, которой стало весьма много за последний месяц — это настораживало, поскольку епископы и верные люди Святому престолу докладывали, что королевские дома Европы усилили переписку, курьеры и корабли не успевали делать свою работу, а это значило, произошло какое-то значимое событие, о котором он не знал. Вызвав своих кардиналов, он сразу по лицу Альбино понял, откуда дует ветер.

— Венеция? — тяжело вздохнув, спросил он, поскольку именно этот кардинал курировал юг Европы и Апеннинский полуостров в частности.

— Да ваше святейшество, — покивал головой тот, — Венецианец вернулся. Я послал усиление епископу, чтобы он прогнал всю его команду через исповеди. Так мы наверняка узнаем обо всём его путешествии в подробностях.

— Чем его появление, так взбудоражило королевские дома? — не понял Папа взаимосвязи двух этих событий.

— Он привёз товары, которые раньше попадали к нам только через арабов, — признался кардинал Альбино, — причём как рассказывают, такого качества, что фарфор не стыдно подавать к столу только императорам и королям.

— А-а-а, все заинтересовались, — понял Папа, — и узнают цены, по каким его покупали.

— Да, — кивнул Альбино, — конечно же всё безумного дорого, даже по примерным прикидкам.

— А специи? — напомнил о себе кардинал Луиджи, — специи он привёз?

— Ещё какие, — Альбино покопался в сумке и достал свёрнутый трубочкой маленький кусочек корицы, — сбор прошлого года, опять же по слухам.

Целестин III взял протянутую специю в руки, понюхал её, и глаза широко раскрылись. Запах, аромат, были много лучше тех, к которым он привык. Ещё раз понюхав, он передал её Луиджи, которой тоже стал усиленно обнюхивать специю.

— Тоже наверняка очень дорого? — нахмурился Папа.

Альбино тяжело вздохнул, разведя руками в стороны.

— Может стоит его пригласить в Рим? — спросил Луиджи, возвращая второму кардиналу специю.

— Зачем? — удивился тот, — Витале умный ребёнок, мы расстались в хороших отношениях, так что уверен, он скоро сам посетит нас, привезя к тому же подарки.

— Уверен? — удивился Целестин III, такой характеристике стихийного бедствия Европы, последних четырёх лет.

— Безусловно, можете поверить моему чутью, — поклонился ему Альбино, — что что, а его характер я знаю хорошо. Он будет поддерживать со Святым престолом хорошие отношения, за это ручаюсь.