Чтение онлайн

Девушка схватилась за щёки, представляя реакцию отца. Ужас моментально охватил всё её тело, задрожав, она едва не упала на землю. Мужчина бережно её поддержал, отведя затем в высокий и плотный кустарник, подальше от случайных взглядов.

— Не беспокойся, я кажется придумал, как нам выпутаться из этой ситуации, — он взял её за руки, — помнишь, ты говорила мне, что однажды вы с Еленой по приказу Франческо играли с Венецианцем?

— Да, конечно я помню, — согласилась она.

— А если представить так, что вы ушли с ней вперёд от всех сопровождающих, вон туда, на наше с тобой место у забора, — он показал крошечную полянку, где они занимались любовью в краткие моменты редких встреч, — и там он набросился на вас, словно дикий зверь и руками обесчестил обоих?

— Ему было же тогда от силы пять лет, — недоверчиво произнесла девушка, с трудом веря в то, что в это хоть кто-то поверит.

— Но этот возраст, тем не менее, не помешал ему завоевать Сицилию, вместе с императором Священной Римской империи! — Бертуччи старался убедить Анну в том, что такое было весьма возможно, ведь как известно, чем гнуснее и невероятнее ложь, тем больше шансов, что в неё поверят.

— Ладно, я, мне если даже и поверят, останется ещё Елена, — всё ещё сомневалась молодая девушка, — как мы сможем в этом убедить её? Она сидит в вашем дворце, словно в тюрьме.

— Сестру я возьму на себя, — убеждённо ответил он, нисколько не сомневаясь, что та послушается его, не усомнившись ни на мгновение, — ну так что? Ты готова спасти нас обоих?

Анна задумалась, и нехотя кивнула. Ей нисколько не было жалко мелкого недоросля, вокруг которого уже несколько лет трясся её отец, словно тот сделан из фарфора, а только себя и свою погубленную жизнь, если и правда отец захочет её проверить до свадьбы с кем-то из наследников благородных домов.

— Всё! Любимая! — Бертуччи наклонившись, поцеловал её в губы, — тогда я к сестре, уговаривать, спасти нас обоих.

Анна кивнула, и твёрдо встала на ноги, с трудом отпуская того, кого любила всем сердцем, считая лучшим из мужчин.

***

Сестра покойной жены, вытирая мокрые руки полотенцем, зашла в кабинет к своему родственнику и ворчливо произнесла.

— Что же Франческо, у меня для тебя плохие новости, — она хмуро покачала головой, — ты подозреваешь кого-то? Если решил так внезапно проверить девушку?

Глава дома Бадоэр, схватился за голову. Жизнь, привычная жизнь рушилась у него прямо на глазах. Если Елену, которая была лучшей подругой Анны, проверили перед венчанием, то его дочь теперь наверняка, ждёт подобная процедура перед венчанием!

— Спасибо Сильвия, — он с трудом отнял лицо от ладоней, — ты знаешь, доверять в таких вопросах, я могу только тебе.

— Лучше найди этого козла и прибей его яйца к забору своего дома, — отмахнулась она, — вся жизнь девочки псу под хвост. Бедняжка.

Качая головой и причитая, она пошла одеваться, чтобы уехать к себе.

— Анну, живо ко мне! — с полностью обескровленным лицом, приказал он заглянувшей служанке. Та, редко когда видя господина в подобном виде, тут же бросилась выполнять приказ.

Заплаканная молодая девушка явилась к нему, не смея поднять глаз на отца.

— Кто? Анна, кто это посмел с тобой сделать? — он с трудом мог смотреть на неё, гнев душил его со страшной силой, а кровавая пелена перед глазами мешала ясно думать.

— Венецианец! — выкрикнула она, залившись слезами, — он обесчестил меня и Елену! Тогда в саду, когда ты приказал играть нам с ним. Он ударил нас, повалил на землю, а затем руками залез туда…

На этих словах её речь оборвалась и она заплакала навзрыд.

Франческо непонимающе посмотрел на дочь, сперва не осознавая, то, что она сказала.

— Витале? Как такое может быть? Он же ребёнок! — не поверил он.

— Для тебя да! А нам с Еленой так не показалось! — Анна вытирала от слёз глаза, додумывая историю, которую по непонятной ей причине не стал сразу отвергать отец, — он изгалялся над нами, говоря, что напрасно все забыли кровную вражду между домами, поскольку он, отомстит нам так, что ещё долго оба дома будут об этом помнить!

Девушка закрывшись рукой плакала, но сквозь пальцы смотря на отца, который вместо того, чтобы не верить и выяснять подробности, лишь просто стоял, смотря в одну точку.

— Если не веришь мне, можешь спросить у Елены! — привела она последний козырь, надеясь, что любимый мужчина успеет за это время поговорить с сестрой.

— Что? — отец словно очнулся от наваждения, — и Елену он тоже обесчестил?

Анна не совсем поняла, почему он сказал тоже, но главное было то, что отец верил ей! А это значило, что она могла быть спасена от позора!

— Да! Да! — взмолилась она, и снова плача.

— Из дома ни ногой, — приказал он, зовя слуг, чтобы принесли верхнюю одежду на выход, — мне нужно увидеться с Контарини.

Она лишь могла кинуть, страстно молясь в душе, чтобы Бертуччи успел переговорить с Еленой.

Заседание городского совета было прервано, когда в зал, распугивая слуг и отталкивая охрану, вбежало сразу около тридцати человек. Энрико Дандоло подслеповато прищурился, с трудом различая, что за наглецы могли себе такое позволить, но яркие цвета на гербах пришедших, заставили его вздрогнуть и отозвать охрану. Главы сразу пяти знатнейших домов пожаловали со своими ближайшими родственниками, а это значило, что случилось, что-то очень нехорошее.

— Дож, мы, главы пяти великих венецианских домов, требуем у тебя справедливости, — начал с бледным лицом Франческо Бадоэр.

— Я внимательно слушаю уважаемого патриарха из дома Бадоэр, — произнёс он ритуальную фразу.

— Моя дочь и дочь сеньора Контарини, заявили сегодня во всеуслышание, что третий сын дожа, Витале Дандоло, их насильно обесчестил, — произнёс тот ужасное по тяжести обвинение.

Волосы на теле у Энрико едва не зашевелились от ужаса.

— Он ведь ребёнок, как физически он мог осуществить соитие? — попытался он, оставаться спокойным.

— Он сделал это рукой! — рядом с Бадоэр, встал хмурый глава дома Контарини, — дочь мне тоже всё рассказала.

— Когда мы это услышали, то пошли поинтересовались у своих родных, — рядом с ними встал молодой глава дома Джустиниан, — оказалось, благородные дочери Бадоэр и Контарини, не одни подверглись насилию. Перед лицом Бога и людьми, заявляю, что моя племянница Паола Джустиниан, была также обесчещена Витале Дандоло, поэтому я также, требую справедливости!

За ним, эти же фразы повторили оставшиеся два главы других домов. Энрико закрыл ладонью глаза. Тяжесть обвинений, была просто запредельной. Клятва «перед Богом и людьми» накладывала такие обязательства на сказавшего подобное, что просто так отмахнуться от этого было уже нельзя. Можно моментально распрощаться с должностью, а воспользовавшись этим, его враги тут же могут загнать Витале в ещё худшие обвинения. В то, что это правда, Энрико, как никто другой знавший сына, просто не верил. Сын был не такой человек, чтобы даже просто смотреть в сторону девушек, пока у него был корабль и земли, в которых он ещё не был. Видимо зависть и бесконечная жадность к его успеху и золоту заставила глав одной из крупнейших коалиций патриарших домов Венеции, выдвинуть подобные обвинения, прекрасно понимая, что в подобной кооперации, они любом случае могут остаться в выигрыше.