Чтение онлайн

— Его же умертвят да? Алдо? Да?

Тот повернул к нему мертвецки белое лицо.

— Очень надеюсь, что так и будет.

Палач от такого ответа, схватился за голову

***

Тысячи людей собрались на площади святого Марка, молча наблюдая, как рыцари выносят на плаще что-то маленькое, пачкающее красным, укрывающую его сверху ткань.

— Все девицы сознались, — громко прокричал кардинал, как все знали, прибывший лично от Папы, — они оклеветали Витале Дандоло по совету родных, чтобы завладеть его имуществом. Повторное заседание суда состоится завтра, ввиду недееспособности обвиняемого, его сторону будут представлять родители. На этом у меня всё! Можете расходиться граждане Венеции!

Народ зашумел, не зная, как правильно реагировать на эти слова, когда внезапно из-под плаща выпала тонкая, сухая рука, с вырванными ногтями и поломанными пальцами, жутко торчащими в разные стороны. Словно по движению огромной руки, над площадью начал стихать шум, поскольку увидевшие шевеление ребёнка, передние ряды стали передавать эту новость задним, а те вслушиваясь в слова, замерли, ожидая, что будет дальше.

Тихий шёпот, едва на грани слышимости раздался из-под всё намокающей ткани плаща.

— Я утоплю этот город в крови.

Слова подхваченные ветром, донеслись до первых рядом, и вздрогнули все, кто их услышал. Задние ряды пытались добиться от передних, что произошло, почему все молчат, но то, что им сказали, ввергло в ужас уже их.

— Витале! Сынок! — тишину над площадью разорвали крики женщины, которая вырвавшись из рук окружавших её родственников бросилась к плащу и увидев, что под ним, ещё громче зарыдала. Её тут же окружили люди с гербами дома Дандоло на одеждах и аккуратно подхватив плащ с ребёнком и её саму, пошли в сторону лодок, на которых они прибыли.

Кардинал, как и рыцари пошли за ними, а народ испуганно переглядываясь, стал расходиться. Прозвучавшие слова, жгли калёным железом сердце каждого, в чётком понимании, что все те жуткие слухи, которыми обычно славился Венецианец вне города, теперь полноводной рекой прольются на их собственные.

***

14 мая 1197 года от Р.Х., Рим

— Альбино! Наконец-то! — Целестин III, едва получив сообщение о том, что экипаж кардинала видели в предместьях Рима, сразу отправил гонца к дому кардинала, чтобы тот незамедлительно прибыл к нему. Но тот не зря был столько времени его доверенным лицом, поскольку сразу же направился во дворец, даже не заезжая к себе.

— Добрый день, ваша святость, — тот с усталым лицом и перепачканной пылью и грязью одеждой, осторожно протиснулся в кабинет Папы, чтобы ничего не испачкать, но тот лишь досадливо попросил его, чтобы не переживал об этом.

— Луиджи, — поприветствовал он второго кардинала, тот тоже склонил голову.

— Ну? — на Альбино скрестились внимательные взгляды.

— Он жив. По крайней мере тогда, когда я уезжал и то, что от него осталось, было ещё живо.

— Рассказывай!

— Всё просто ваша святость, его богатство стало причиной его проблем. Пять великих домов подговорили своих дочерей оклеветать Витале, якобы тот над ними насильно надругался, ну и дальше подкупленный суд, довольно быстро вынес приговор.

— Почему его вообще пытали? — удивился Луиджи, — Энрико не мог с ними договориться полюбовно?

— Главы домов захотели всё, а вы знаете Венецианца, — Альбино развёл руками, — но должен отметить, они сами не ожидали, что дело до такого дойдёт, так что когда я прибыл, дож с моего соизволения, арестовал их дочерей, и те в руках палачей не продержались и десяти минут, выложив всё как на духу. Оказалось, что наследник дома Контарини, обесчестил двух девушек из пяти, одна из которых кстати является его сестрой, ну а дальше, чтобы скрыть этот грех, тот их обеих и подговорил, показать на Витале. К этому присоединились три других дома, жадных до золота, ну а сам Венецианец так и оказался в руках палача. В общем-то и всё.

— А что это за странные просьбы следователей и плачей, чтобы их как можно скорее увезли подальше от Италии? — поинтересовался Папа.

Альбино нахмурился.

— Когда его полуживого вынесли на площадь, он при всех сказал, что утопит город в крови.

Целестин III обменялся взглядами с кардиналами.

— И ещё говорят, когда палачи его пытали, он пообещал им всем, что когда выйдет из подземелий, то найдёт их, лично снимет кожу с каждого, затем распорет живот и прибив кишку к столбу, сядет наблюдать, как они будут приматывать себя к этому столбу.

— Рассказываю подробно, поскольку имеются свидетельские показания одного из охранников дворца дожа, которые все как один, сейчас бегут из города, — пожал плечами кардинал, — лишь одного я успел поймать. Тот и рассказал не только об этом, а что Венецианец, когда его пытали, читал молитвы, а также ту часть Ветхого Завета, касающуюся Содома и Гоморры.

— То есть, если он поправится… — задумчиво произнёс Целестин III.

— То нет никаких сомнений в том, что он выполнит своё обещание, — кивнул головой Альбино, — малыш всегда держал раньше своё слово.

— Хм, наших следователей конечно надо защитить, но вот ослабление венецианцев, ставших непомерно гордыми и заносчивыми, будет всем весьма кстати, — покивал головой Папа, — и считаю просто провидением бога то, что карающим бичом выступит тот, кого они сами и породили.

— Да, на меня уже вышли византийцы с предложением поучаствовать в нападении на город, когда там станет бушевать наш отрок, намекнув, при этом, что даже кое-какие арабы тоже не прочь поквитаться с венецианцами.

— Никакие сарацины нам не нужны! — тут же отрезал Целестин III, — думаю будет правильным, послать к нему хороших лекарей, чтобы он скорее поправился, а также пару тысяч всадников из ордена тамплиеров. Что думаешь Альбино?

— Только соглашусь с вашей мудростью ваша святость, мы протянули ему руку помощи в трудную минуту, он нам этого не забудет, к тому же, вы помните письмо от епископа Аваллонского, который рассказал, как Витале не захотел прикрыться саном, чтобы не бросить тень на Священный престол.

— Да, этот поступок очередной раз доказал, что он истинный христианин и решение в его пользу, было принято нами не зря, — согласился Папа, — теперь, когда его честное имя оправдано, мы можем и сами огласить во всеуслышание, о пожаловании ему сана.

Оба кардинала переглянулись.

— Представляю, как напугаются его враги, — улыбнулся кардинал Луиджи, — получится, будто Святой престол их наказывает, за спесь и гордыню.

Все трое улыбнулись.

— Готовь приказ Луиджи, разошлём буллу уже завтра.

20 августа 1197 года от Р.Х., Венеция

Город застыл, словно перед надвигающимся ураганом. Купцы других стран спешно сворачивали свои дела, стараясь отплыть как можно раньше из города, другие же, в предвкушении надвигающихся событий, наоборот выходили на кораблях в море, но не уходили далеко от города, чтобы стать свидетелями чего-то, чего ещё никогда не было в Венецианской республике.