Чтение онлайн

Королевство Маккоко когда-то было могущественной империей. Оно простиралось до Мадингу и Франсвиля на западе, до реки Алима на севере и до реки Конго на юге. Короля Маккоко окружали именитые люди. Двое из них находились постоянно при короле, другие в провинциях, где представляли короля. Они передавали указы вождям земель, собирали налоги: орехи кола, шкуры животных, слоновую кость, продукты питания, и все это привозили королю.

…Декабрь 1879 года. Саворньян де Бразза отправился во второе путешествие в Экваториальную Африку. Он прибыл в Габон, на лодке поднялся по реке Огове, потом шел пешком и попал в истоки реки Лефини. Спускаясь по ней, Бразза встретил посланцев короля Маккоко. Они отвезли его к королю, с которым он в сентябре 1880 года подписал соглашение. По этому соглашению земли империи отдавались под протекторат Франции. В селении Нтамо, на правом берегу реки Конго, Бразза основал город — будущий Браззавиль.

До Бразза дошли слухи, что до океана можно добраться, не только следуя по реке Конго, но и другим путем — по реке Ниари-Квилу. Бразза оставил сержанта Маламина для охраны базы, а сам отправился на запад. Около Миндули ему преградили путь враждебные племена. Тогда Бразза повернул на юг и продолжил путь вдоль реки Конго, где встретил Стенли. Стенли прибыл в Нтамо десятью месяцами позже Бразза — в июле 1881 года. Чтобы завладеть землями правобережного Конго, он пытался подкупить сержанта Маламина, применял угрозы, но тщетно. Маламин остался на посту до возвращения Браззы, а Стенли вынужден был примириться с фактом, что его опередили.

В 1883 году Бразза прибыл в Среднее Конго с полномочиями правительственного комиссара французского правительства в Западной Африке. Он посетил реку Алиму, королевство Маккоко, Браззавиль и Долизи. В то же время капитан-лейтенант Кордье по поручению французского правительства вел переговоры с королем Малоанго в его резиденции Лоанго и вождями Пуэнт-Нуара и подписал с ними соглашения, по которым их земли перешли под протекторат Франции.

Лоанго был самым крупным портом работорговли на конголезском побережье. За три с половиной столетия отсюда было отправлено 600 тысяч рабов.

В 1885 году Бразза покинул Конго, но в 1886 году возвратился снова в звании генерального комиссара Французского Конго. Бразза хотя и был колониалистом, но порицал жестокости, которые достигли апогея в соседнем Бельгийском Конго. О зверствах колонизаторов в Бельгийском Конго нельзя читать без содрогания, от этих ужасов леденеет кровь… О них частично поведал нам известный писатель Конан Дойль в книге «Преступление в Конго», вышедшей в 1909 году.

…Две тысячи белых агентов должны были заставлять жителей через посредство наемников-африканцев из самых диких племен собирать каучук. Наемники-африканцы, или «головы», как их называли, вооруженные огнестрельным оружием, грабили и жгли деревни, истязали, уродовали и убивали, кого им заблагорассудится, заставляли членов одной семьи публично сожительствовать друг с другом, чтобы поразвлечься этим зрелищем, требовали для себя женщин и пальмовое вино. Все это бесчеловечное, звериное творилось с одобрения, а зачастую и в присутствии белого начальства. Чем больше зверствовала «голова», тем больше жители собирали каучука, тем больше было жалованье белого агента. Когда сбор каучука уменьшался, «голова» испытывал варварские, чудовищно-жестокие муки от белых агентов. Поэтому «голова» вовсю старался внушить ужас жителям деревни.

Для сбора каучука жителей загоняли в заросли, а тех, кто оказывал сопротивление, расстреливали. Убитым отрубали левую руку, и эти трофеи сдавались в комиссариат. Солдаты даже не смотрели, в кого стреляли. По большей части они убивали несчастных, беспомощных женщин и ни в чем не повинных детей. Отрубленные руки — мужские, женские и детские — раскладывали рядами перед комиссаром, он считал их, чтобы убедиться, что солдаты не расходовали патроны на сторону. Комиссар получал премиальные — около одного пенса за фунт каучука. Он был заинтересован в том, чтобы сбор каучука был как можно больше (из показаний американского миссионера Мэрфи).

О случае в деревне Ибера рассказал шведский священник Шублом: «Только я хотел было начать проповедь, как в толпу ринулись караульные и схватили какого-то старика. Они оттащили его в сторону, и их командир, подойдя ко мне, сказал: «Я застрелю этого человека, потому что он сегодня удил рыбу на реке, вместо того чтобы искать каучук…» Через несколько минут караульный застрелил старика у меня на глазах. Потом он снова зарядил ружье и навел его на толпу. Всех сразу же словно ветром сдуло. Караульный подозвал мальчика лет восьми и велел ему отрезать у старика правую руку. Человек этот был еще жив и, почувствовав, как нож вошел ему в тело, отдернул руку. Мальчик после некоторых усилий все же отрезал руку и положил ее у поваленного дерева. Немного позднее руку прокоптили на костре, чтобы потом отправить комиссару».

После того как Бразза покинул Конго и поселился в своем имении в Алжире, во Франции распространились слухи о беззакониях колониальных властей в Конго.

Целые народности этой страны обращались в рабство, с непокорными колонизаторы жестоко расправлялись. Народ Франции был возмущен. Со всех концов страны посыпались требования о проведении расследования. И тогда Саворньян де Бразза, здоровье которого уже было расшатано, согласился возглавить комиссию по расследованию злодеяний в Конго. Бразза отправился туда в апреле 1905 года.

Несколько месяцев на коне и в пироге он разъезжал по стране, выслушивая рассказы о бесчисленных зверствах колонизаторов. В Браззавиль он вернулся еле живым и больше уже не вставал. В сентябре 1905 года Бразза скончался в Дакаре по пути во Францию.

НА РЕКЕ ДОЛЯ

В первых числах мая я поселился на реке Доля. Один среди конголезцев. Моя хижина стояла на пригорке, примыкая ко двору с постройками, в которых жили пигмеи. Рабочие отряда и жители близлежащих деревень — мужская половина — пришли меня приветствовать. Рукопожатиям, казалось, не будет конца…

После полудня, когда с устройством в хижине было покончено, решил взглянуть на окрестности. Шагаю по дороге вдоль реки. Вскоре меня догоняет рабочий Жан-Пьер Гимби, помогавший мне по устройству хижины. Он решил меня сопровождать. Около одного из деревьев Жан-Пьер остановился, сорвал несколько листьев и протянул мне. Листья как листья. Правда, показались жесткими и имели необычно шероховатую поверхность. «Эти листья, — заметил Жан-Пьер, — употребляются при изготовлении мебели, они царапают как настоящий наждак». Итак, «наждак» в Конго растет на деревьях. Около одной из хижин маленькой деревушки увидели, как женщина разбирала гроздь орехов масличной пальмы. Жан-Пьер рассказал, что стержни от гроздей орехов не выбрасываются, из них изготовляют палочки для игры на тамтаме. У народностей басунди и лари бытует поверье, что только такими палочками надо играть на барабане при отпевании покойника. Тогда остальные члены семьи будут долго жить. Если же пользоваться палочками из другого дерева при отпевании, в семье через один-два месяца будет новый покойник.

Вернулся затемно. В хижине горела керосиновая лампа. Сел ужинать. На меня накинулась всякая «живность». Тьма-тьмущая. Она садилась на лицо, лезла в волосы. Обжигалась о раскаленное стекло лампы и падала на земляной пол, где пожиралась муравьями. На огонек прилетела летучая мышь, на стол прыгнула лягушка. И тут я почувствовал жгучую боль в ногах и в голове. Посмотрел на пол и обомлел: он кишел муравьями. Вероятно, они почувствовали, что им можно здесь полакомиться, и приползли в огромном количестве. Выбежал на улицу и стал их сбрасывать. Потом рабочие облили в хижине пол керосином и подожгли. Через час муравьев стало меньше. Я пробрался к кровати и залез под марлевый полог, надеясь хорошо отдохнуть. Но… среди ночи был разбужен громким собачьим лаем. Собаки лаяли буквально у моего изголовья. Тихонько встал, набрал с пола камней (хижина стояла на галечниковой террасе) и, крадучись, подошел к двери. Но собаки, учуяв меня, скрылись. Успокоенный, ложусь в постель. Но через несколько минут лай раздался с новой силой.

— Какое-то наваждение, — подумал я и натянул одеяло на голову. Может быть, так засну. Но заснуть было невозможно! Взбешенный, встаю и снова крадусь к двери с галькой в руках. И снова собаки исчезли. Слышу, лают около реки. Наугад бросаю камни, ложусь и, несмотря на лай, около двух часов ночи засыпаю.

А в пять утра меня поднимает заливистый петушиный крик. Петухи моих соседей-пигмеев ночевали на дереве, крона которого касалась крыши хижины. Встал с головной болью.

День выдался пасмурным. Накрапывал дождь. На одной из речек, где мы вели поиски золота, он разразился с необычайной силой. Я встал под большое дерево и укрылся металлическим лотком. Дождь шел уже полчаса, и никому не известно было когда он кончится. Рабочие промокли до нитки, а шурфы до краев наполнились водой. Работать стало невозможно. Решаем идти к машине, которая ожидала нас около дороги, примерно в двух километрах. Только снял с головы лоток, как на меня обрушились потоки воды, и я моментально промок, а резиновые сапоги доверху наполнились водой.