Чтение онлайн

– Негоже псу рычать на хозяина, – процедил Джонатан Питерс, взводя курок.

В диалог вмешался до этого сидевший поодаль и наблюдавший за ними Хаттаб.

– Господин Питерс, – обратился он к Джонатану на чистом английском, – опустите пистолет.

Питерс опустил курок и, поставив пистолет на предохранитель, убрал в подмышечную кобуру. В это время Хаттаб на фарси что-то бросил Барами, и тот, подскочив со своего места, недовольный, пулей вылетел из помещения.

– Теперь, – заметил Хаттаб, усаживаясь рядом, – мы можем поговорить в более спокойной обстановке.

Питерс только кивнул в ответ.

– Если быть честным, – продолжил Хаттаб, – вы зря тратите своё время и деньги на Барами. Подведший вас единожды, он подведёт и второй раз.

– Положим, это не исключено, – с сомнением и интересом ответил Джонатан.

Хаттаб довольно ухмыльнулся.

– Барами – старый волк. Он может скалиться и рычать, но уже не способен кусать. Вкус крови он забыл. Скажу прямо: ваш план заранее обречён на провал, можете мне поверить.

– Хм, – сказал Питерс, – я полагаю, у тебя есть альтернатива, не так ли?

Хаттаб пригладил бороду.

– Если только на долгосрочную перспективу, – начал он. – Вы, американцы, против России действуете не в том направлении. Пытаясь выдавить её присутствие из стран бывшего Советского Союза, вы не сможете поставить её на колени. Будем объективными: русских вообще на колени не поставить. Но, – Хаттаб поднял вверх указательный палец, – в России всегда было одно «больное» место – это Кавказ. Поднимите народы Кавказа «на священную войну», и вы получите яблоко раздора в самой России. И здесь ставка на религию – движение в верном направлении, господин Питерс.

– Вы умный человек, – только и ответил Питерс, – но пока я не услышал предложения.

– Я учился у вас в стране. США – государство больших возможностей. Так же вы говорите? Мне нравятся США, господин Питерс.

– Безумно рад, – с явной иронией в голосе ответил Джонатан Питерс.

– Вы действительно готовы вкладывать деньги, чтобы поставить русских на колени? – прямо спросил Хаттаб.

– Более, чем!

Тогда Хаттаб достал из внутреннего кармана фотографию человека, облаченного в форму генерала Советской Армии. Лицо человека выражало стремление действовать, глаза светились огнём жизни и жаждой безграничной власти. Такой взгляд Питерс мог узнать из миллиона.

– Кто это? – спросил Питерс.

– Джохар Дудаев. Выведите «Араба» на него, и вы всколыхнёте Кавказ на жестокую кровопролитную войну внутри России. Подумайте над предложением.

Хаттаб вышел, оставив Джонатана Питерса одного.

Дачный посёлок «Жуковский», полночь

Дверь дома на несмазанных петлях поддалась с натяжным скрипом.

Перешагнув валявшийся в прихожей мусорный пакет с пустыми бутылками из-под водки и пива, генерал-лейтенант Константин Сергеевич Кривошеев прошёл в зал, осматриваясь по сторонам, дабы не наступить на валявшийся повсюду мусор: от конфетных фантиков до банановой кожуры и пустых бутылок.

В зале работал телевизор: по одному из спутниковых спортивных каналов показывали бои без правил. На кожаном диване посреди комнаты развалился голый мужчина крепкого телосложения. Видимые из-за спинки дивана его плечи и шея были покрыты множественными шрамами от ножевых ранений и затянувшихся пулевых отверстий. Рядом с мужчиной, устроившись калачиком под боком, словно маленький котёнок, мирно посапывая, спала обнаженная девушка, миниатюрная блондинка по имени Анжела.

Мужчина взял с пола початую бутылку водки «Финляндия» и хорошенько к ней приложился, даже не поморщившись.

Кривошеев был уверен, что сидящий на диване мужчина не заметил его прихода.

Но мужчина заговорил:

– Я бы предложил вам присесть, товарищ генерал, – и поставил обратно на пол бутылку водки, – но у меня тут слегка не убрано.

– Сержант, – Кривошеев прошёл вглубь зала и, смахнув с одного из кресел пустые пакеты от чипсов, уселся, – я никогда не жду особого приглашения. Если мне что-то нужно, я беру и делаю это.

Мужчина напрягся. «Сержант» – давно забытое обращение, всколыхнувшее тяжёлые воспоминания, которые он старался заглушить алкоголем уже на протяжении многих лет. Получалось плохо, но он, как профессионал, старался преуспеть, не задумываясь ни о чём другом.

Вспышками проносятся фрагменты:

… взрыв гранаты, прозвучавший неожиданно. Двое дозорных, тела которых взрывом подбросило вверх, словно игрушечных солдатиков….

… яркий свет, ударивший в лицо…

… бесконечные избиения моджахедами, которые отрабатывали на нём приемы с оружием…

…затхлый запах, полный зловония от испражнений…

Прошло столько времени, а этот запах никуда не делся из его сознания, периодически напоминая о себе.

«Сержант» толкнул в бок блондинку Анжелу.

– Что? – спросонья недовольно спросила Анжела, приподнимаясь на локте.

«Симпатичная девушка с тонкими чертами лица», – заметил про себя Кривошеев.

Писаная красавица Пушкинских романов о любви, какой предстала Ариадна Шенгелая в роли Татьяны Лариной из кинофильма «Евгений Онегин». Хрупкая, изящная, воздушная, лёгкая кость, подчёркивающая женственную натуру.

Девушка потёрла маленькими кулачками заспанные глаза.

– Анжела, давай, уматывай, – только и произнёс мужчина, – чтобы через пять минут я тебя тут не видел.

– Не поняла, – растягивая мелодичным голосом последнюю «А», недовольно сказала Анжела, а её глаза, полные непонимания, пристальным взглядом направились на мужчину. – Что означает – уматывай?

Анжела сгребла охапкой разбросанную рядом с диваном одежду и, семеня на носочках по полу, выскочила из зала.

Даже здесь в движениях девушки присутствовала утончённая возвышенность и плавность.

– Здрасьте, – бросила Анжела, задержавшись перед Кривошеевым, – арестуйте этого подонка.

На что Константин Сергеевич, улыбнувшись, просто кивнул головой.

– Как же ты так, Миша? – спросил Кривошеев, когда Анжела вышла из комнаты и скрылась на втором этаже дачного дома. – Старший лейтенант, боевой офицер, государственные награды, а опустился до пьяницы.

Старший лейтенант Михаил Архангельский даже не повернулся.

– Вот потому, что боевой, – ответил он, – потому и пьяница. Когда боевого офицера выбрасывают на улицу, словно старого пса, пинком под зад, сложно остаться равнодушным.