Чтение онлайн

— А у меня третий уровень! — а у меня нет слов, чтобы выразить мою печаль.

— Поздравляю, — держим покер-фейс, — Ты так и не разобрался, что эти циферки означают? — не дожидаясь ответа, я слез с подоконника, побрёл в сторону кровати.

— Э, а трупы! — возмущение, голос!

— Мой был первый, что на ту сторону улетел, считай я его вынес и закопал, ха, — какое длинное предложение, мой заплетающийся язык с таким трудом его произносит.

— Ладно, спи, — видя моё подавленное состояние, не стал нагнетать друг. К тому же, работы там на пару минут. Ему надо лишь поместить второй трупик на совок, вынести его наружу, выбросить в хоронильную ямку, слегка присыпать сверху песочком. Пол в месте упокаивания тварей мы обеззараживаем белизной. Димке бы дневник естествоиспытателя завести, подумал я. Подтягиваться, отжиматься, фиксировать результаты. Получил уровень — сравнил. Покидал маношар — записал, сколько раз, какой размер, какие ощущения, сколько мана восстанавливается, можно ли как-то это ускорить. Надо ему об этом сказать. Завтра. Сразу после этой мысли я оступился, проваливаясь в сон. Как сова, ухнул.

— Сходи к Никифору, Миш, — улыбается друг, бодрый, счастливый, румяный, бррр.

— Сам сходи! — сам дурак.

— Ну вы же с ним хорошо общаетесь! Ты же рассказывал, варенье малиновое, варенье смородиновое, варенье облепиховое, варенье кабачковое… — друг перечисляет консервацию, тоном при этом будто бы говорит мне "ложечку за маму, ложечку за папу, ложечку за областного судью, ложечку за губернатора…" — Миш?

— Я не хочу манную кашу, она с комочками.

— Что?

— А, — возвращаюсь в реальность, — Схожу, схожу.

— О-кей. И обед сегодня твоя очередь готовить, — уу, довольная морда!

— Помню.

Никифор у себя, дворняги меня радостно облаяли, улеглись, высунули длинные, слюнявые языки. Я не стал городить огород, огород у деда огорожен — уточнил, есть ли на его мобильном телефоне видеокамера и по-соседски одолжил его до вечера. Хозяин не против, от залога в виде денег или пашпорта отказывается, верю я, говорит, Миш, тебе, ты парень хороший. А я чё, я парень и правда хоть куда. Говорю же, умный старикан, зрит в корень восьмёрки.

Вместе с телефоном дед всучил мне зарядку, я взял, лишь на полпути обратно сообразил, что она нам не пригодится, электричества нет. Но это всё неважно. Важно то, что как только трубка оказалась в моих руках, мною овладело мощное, неодолимое желание, я хочу, я жажду, идефикс, она такая яркая, такая настойчивая, я даже проверил баланс, я почти нажал на иконку браузера, но…

…отдёргиваю палец, считаю до десяти, увы, не помогает, браузер манит, он открылся будто бы сам собой, ни один палец не признаётся в совершённом нажатии. Предатели. Экран у дедовского Алкателя непривычно мал, глазам неуютно. Я упоённо, истошно выискивал актуальную информацию о волновиках, порталах, крысах, кто-то снова кого-то убил, ранил, какой-то козёл на тиви заявил о необходимости изолировать нас от общества, власти призывают к обязательной (!) регистрации, рассматривается законопроект об административной ответственности за уклонение. О боже.

Пишут об агрессивных крысах, открываю висящую в топе статью. “Крысы-мутанты атакуют” — кричит заголовок. И что так орать?

В подмосковном отеле девочки из службы сервиса обнаружили крупную агрессивную крысу, охрана утихомирила животное, покусанной женщине была оказана медицинскую помощь. На следующий день ситуация повторилась, и на третий день опять двадцать пять. Журналист опросил очевидцев, сравнил трупы тварей, их почему-то (?) заморозили в подвале, в рефрижераторном зале, журналист замерил их линейкой (!) и сделал громкий вывод — грызуны растут. Концовка статьи скомкана, полицию призывают принять меры, найти источник мутировавших тварей: будь то канализационные трубы, заколоченный отельный мусопропровод или залётный пранкер. Они не нашли портал, или не решились о нём рассказывать?

— Привяжем его к палке и засунем внутрь.

— Давай… Скотч есть?

— Изолента.

— Ок, тащи.

Димка принёс из машины синюю катушку, надёжно примотал телефон к куску штакетины, я включил видеозапись. Право всунуть досталось мне, мы забились в камень-ножницы-бумагу, ушастый проиграл. Направляемый моею рукою аппарат входит внутрь весь, без остатка, медленно, нежно, краски портала смущённо колышутся.

— Прокрути его аккуратно, по часовой стрелке, один-два круга и вытаскивай, — скомандовал друг. Он, как и я, предвкушает открытие, разгадку ТАЙНЫ.

— Хорошо, — верчу телефон, как шашлычок-с на шампуре, осторожно извлёкаю его наружу. Мы отвязали аппарат от палки — голыми руками, даже не подумав о защитных перчатках (!), — затаили дыхание, нажали на кнопку… нет, даже не на кнопку плей, всего лишь на кнопку включения экрана — и ничего не произошло. Сборка-разборка аппарата, многократное надавливание, надавливание с дооолгой задержкой — увы, все реанимационные действия тщетны, пациент мёртв.

Объясняться с дедом Никифором пришлось мне.

Искренние извинения, денежная компенсация — невеликая, — и вот уже старик рассказывает, что “он и так старый был, я ж его и сам уже заменять хотел… как же вы так его уронили, я ж его и сам сотню раз ронял — и ничего… а тут вона как!”

Пьём ароматный чай с листьями можжевельника, играем в карты, подтянулся знакомец Никифора — 50-летний Димитрий Иванович, отпускник, по профессии холостяк — именно так он шутливо представился. Мужик как мужик, мясистый нос с раздувающимися крыльями, округлое лицо, искренняя улыбка; выпили за встречу по 100 грамм кагора, символически… вкус мне не понравился. Я не люблю алкоголь, пьяных вообще не переношу, пусть сами перемещаются.

Посиделки вышли по-домашнему тёплыми. Дмитрий Иванович приехал только вчера, он убирается в запылённом летнем домике, планирует отдохнуть недельку и рвануть на рыбалку! Столько радости в этом немолодом уже человеке, радости от того, что у него отпуск, что солнце светит, что воздух тёплый и пахнет летом…

Слушаю его безыскусные рассказы, невольно улыбаюсь. Порой офисная работа монотонно гудит в усталые уши, как старый советский холодильник, как выдохшийся трубач; иногда она захватывает, увлекает, иногда она в кайффф… Дмитрий Иванович — директор отдела продаж, его фирма продаёт туристическое снаряжение. В живоописании отпускника продажи выглядят как карамельные яблоки на палочке, сверху глянцево-сахарные, яркие, внутри кислые или сладкие, иногда горькие, испортившиеся. Но горечь, говорят, полезна организму? Когда у рассказчика в глазах энтузиазм, когда он говорит искренне — это вдохновляет, вызывает интерес и уважение слушателей.

Дмитрий Иванович был именно таким рассказчиком. Разошлись затемно. Зря Димка, конечно, не пошёл. Тренировки тренировками, но хороший отдых и человеческое общение — это важно. Моя апатия последних дней развеялась, чувствую в себе новые силы — искать решение, рубить Гордиев узел, в который завязал себя сам, всё из-за этой ***тской волны. Кто виноват — неважно, что делать? Что. Делать. Думай, голова, не всё шапку носить. Скоро лето, шапку можно не носить. Остаётся думать, а то скучно будет, голова, ничего не делать. Какие красивые сегодня звёзды.

Знаете, для чего нужна ребристая доска? Ну, из алюминия или дюраля, хз какой там материал. Твёрдая, не очень тяжёлая, где-то 40 на 60.

Это стирдоска. Не скейтборд, не сноуборд, это стирборд, детка. Берёшь такой и трёшь, трёшь, мылишь и треш, треш. Тазы эмалированные, одежда грязная, вода холодная, руки мёрзнут, пятна не отстирываются, потом это всё развешать куда-то надо, оно сохнет, мятое, уаааа, гладить нечем. Ладно, есть чем, утюг такой странный, в который угли кладут я нашёл. Но им походу бабка не пользовалась, у неё нормальный утюг тоже был, не знаю, рабочий ли. Розетки есть, тока нет.