Чтение онлайн

— 23 малых и один большой, — профессор содрал с пальцев красные от крови перчатки, кинул их прямо на трупы, — Зовите уборщиков, — обратился он к одному из военных, тот кивнул, достал рацию. Молчаливые люди в серых халатах, перчатках, медицинских масках и шапочках, словно стая стервятников проникают в помещение через боковую дверь. Клювами-совочками они бодро откусывают кусочки мясной кучи в центре подиума, складывают падаль в свои бездонные чёрные мешки, про запас. Профессор не стал дожидаться, когда они улетят, он где-то нашёл микрофон:

— Примерно так проходят вечерние зачистки, — тон серьёзный, усталый, — Кто-то из вас это всё уже видел, у кого-то, так сказать, первая брачная.

— Андрей Анатольевич, а как же набор уровней!? — по барабанным перепонкам бьёт звонкий, обвиняющий голос, парень в белой толстовке оторвался от мобильного телефона, требовательный взгляд вперился в уполномоченного. Юное лицо, пушок пробивающейся бородки, еж чёрных волос, — Вы обещали!

— Да, да, Олег, я помню, — кивок, — Я уже говорил, этот вопрос сейчас решается на высшем уровне, от нас ничего не зависит.

— Андрей Анатольевич, о каких уровнях идёт речь? Вы говорите о цифрах на плече?

— О, Дмитрий Михайлович, у вас татуировка активирована? Почему нет записи в личном деле? — последний вопрос адресован стоящему рядом с профом военному, —

Да, Дмитрий, вы правы, мы говорим об этих цифрах. Многие считают, что они связаны с развитием носителя, центр обещает предоставить информацию, но… — оратор развёл руками, будто бы извиняясь, — Мои наблюдения подтверждают лишь факт возможного увеличения цифры в случае убийства носителем активированной татуировки иномировых крыс. Вы же убивали тварей?

— Где расписаться?

— Здесь.

“Обязуюсь хранить в тайне информацию касательно…”

“Об уголовной ответственности за разглашение уведомлён…”

Культурное мероприятие завершилось, профессор ушёл, нас надзиратели развели по камерам. Хата оказалась на этом же этаже.

— Где тут у вас, на тюрьме, дальняк? — спросил я сопровождающего; морщинистый мужик удивления не выказал, молча кивнул в сторону маленькой дверки. При первом посещении номера унылую дверку я посчитал чуланом, был опечален и любопытства не проявил, краем глаза приметил лишь наличие в номере вай-фая, просторную душевую кабину. Обитателем занятой кровати оказался громкоголосый парень, тот что спрашивал профессора про набор опыта. Новый сосед молча, прямо в одежде, завалился в постель, с телефоном в руке отвернулся к стене.

А познакомиться, за жизнь перетереть? Ладно, завтра, всё завтра.

Утро с конфликта начинать не хочу, но нам же здесь жить.

— Олег, повернись, пожалуйста, ко мне лицом, нам нужно поговорить, — обращаюсь к укрытой ярко-жёлтой футболкой худой спине.

Спина молчит.

Проснувшись я пожелал всем добра, предложил познакомиться, представился сам и представил друга. Малолетний сосед вяло кивнул, буркнул “Олег”, отвернулся к стене. Однако мне с вынужденным сожителем необходимо обговорить правила совместного проживания, вопросы чистоты и уборки за собой.

— Олег! — полный игнор.

С Димкой мы всё давно решили, каждый из нас согласился: посуду за собой надо мыть, и если нассал на ободок унитаза — надо взять половую тряпку, протереть сидушку, тряпку прополоскать, ободок протереть насухо туалетной бумагой.

— Олег, ты меня слышишь!? —

нет, парень не в наушниках, он просто лежит, что-то печатает в телефоне, в наглую, **ка, клал на меня с прибором. Для точности, ***ть.

У пацанской кровати вразнобой валяются ботинки, розочки грязных, вонючих носков, почему-то только один поношенный тапок. В душевой, на крючках для полотенец висит одежда, тоже, походу, грязная.

— Олег!

Встаю с кровати, делаю пару шагов, тяну малолетку за плечо.

— Не трогай меня! — пацан разворачивается в мою сторону, рука его обманчиво легко мазнула по моему плечу; боль, с криком отшатываюсь назад, хватаюсь за поражённое место; одежда чем-то прорезана, меж пальцев течёт кровь, впитывается в футболку, капает на пол.

— Твою же мать!! — в ладонях вскочившего с кровати ушастого разгорается огненный шар, — Да ты малой ***ел, ммать!

Всё замерло в напряжении; смотрю на руку обидчика, вместо ногтей его человеческие пальцы заканчиваются сантиметровыми когтями, металлический оттенок, с них капает кровь… моя, **ка, кровь.

— Я их ещё плохо контролирую, — угрюмо произносит сжавшийся тугой, диванной пружиной парень; он кидает быстрые, испуганные взгляды то на меня, то на огнешар, —

Извините, —

звучит правильное слово.

“За собой нужно убирать, живёшь не один, лады? Лады.”

Но это всё уже после визита к доктору, в “больницу” парой этажей ниже. Рану обработали, заклеили, зашивать не стали; врач — пожилой мужчина в белом халате с выдающимся гордым носом, что некоторые несознательные элементы именуют шнопаком — расспросил о причинах травмы, всё записал, назначил через сутки повторный осмотр. Я больше испугался, нежели физически пострадал.

Дорога до госпиталя и обратно занимает пару минут, гостинично-казарменное проживание имеет свои плюсы. Мы живём на четвёртом этаже, больница на втором, столовая на первом; маршрут к центру всея питания освоен нами в первую очередь.

Ну ещё бы!

Здание пятиэтажное, не новое, евроремонт сделал недавно, сделан на совесть. На всех этажах стабильно ловится вай-фай, высокоскоростной интернет, пароли выдали, ничего не запрещали — ни звонки по телефону, ни переписку в сети, более того (!), по письменному запросу каждому волновику обещают предоставить в личное пользование современный ноутбук. Нельзя распространять информацию о портале, количестве тварей, прямо или косвенно указывать на то, что твари “жирнеют”.

ПОЧЕМУ оную информацию разглашать не следует — методично, каждому объяснял мой полный тёзка Михаил Александрович, крепко сбитый невысокий мужичок лет 45ти. На его лице в глаза бросались не глаза, но красные, щекастые щёки. Я украдкой присматривался, вроде не румяна, натуральный, блин, цвет. Все его объяснения сводятся к тому, что нам — о, я уже говорю о них как о нас, как я быстро… привык? — не нужна паника среди гражданского населения, мы не будем сейчас сообщать простым людям ту информацию, знание которой не принесёт им пользы, станет почвой для спекуляций.

В стране — говорил мужчина — фиксируется повышенная инфляция, активизация преступности, сект, террористических организаций, всё это прямо и косвенно связано с волной, с появлением магии, рушащей “нормальные” физические законы. Всё это пугает, гражданское население к новым реалиям нужно приучать постепенно, над этим работают СМИ.

Михаил Александрович был убеждён в том, что введение чрезвычайного положения, инициированное президентом — это крайняя, но при этом оправданная мера. Порталы опасны, зафиксирован не один десяток СМЕРТЕЙ от клыков и когтей агрессивных тварей, эти прецеденты по возможности освещаются в прессе как смерти по иным причинам. После разговора я рефлексивно отметил — аргументы мужчины кажутся мне логичными, недовольство нарушением личной свободы, принудительным задержанием, снизилось. Немаловажным фактором стало денежное довольствие, оно имело место быть, его сумма в 2 раза превышает мой заработок в Сабвее! Ххе. Они тебя купили, Миша, купили с потрохами. А всё почему? Потому что отдельно от потрохов я не продаюсь.