Чтение онлайн

— Все в порядке, — сказала я мягко, почти шепотом. — Ты можешь рассказать мне все, что угодно.

Он прищурился и наклонился ко мне.

— Самое странное в этом то, что, клянусь, я слышу, как женщина поет эту песню на корабле моего отца, когда он находится в своей каюте. И это не голос моей матери.

Корделия. Так оно и было.

Я изучала его лицо. Он был суровым и красивым, а изгиб его губ притягивал меня, как стремительный поток воды.

— Почему бы тебе не спеть эту песню еще раз, Беллами? — Я даже не узнала свой голос. Соблазнительный тон, с которым прозвучали мои слова, вызвал у меня отвращение. Но я не могла этого остановить. И, не колеблясь, Беллами начал произносить слова вполголоса.

Затерянный в море

Ты мечтаешь обо мне?

Он сделал паузу, чтобы перевести дыхание. Я почувствовала его на своей щеке, потому что теперь между нами было расстояние всего в палец. Я открыла рот, чтобы пропеть следующую строчку, мягко, как перышко, касаясь его носа.

По зову волн

Я слышу тебя и ищу тебя

До тех пор, пока снова бродящее море

Не возвращает тебя ко мне.

Я услышала, как бутылка рома выпала из руки Беллами и покатилась по палубе. Он придвинулся ко мне всем телом, когда я допела последнюю строчку песни.

Он наклонил голову и прижался губами к моим губам. Я не остановила его. Я впилась в его губы своими и попробовала их на вкус, как свежую воду, которой я жаждала весь день на этом корабле. Его дыхание с запахом рома смешалось с моим, и я попыталась глубже ощутить его вкус на языке. Я позволила ему притянуть себя ближе. Моя рука, лежавшая на его бедре, продолжала блуждать по его телу, пока он не наклонился и не обхватил ее своей рукой, направляя ее туда, куда хотел. Он застонал, и я почувствовала, как это вырвалось у меня из горла, посылая дрожь по позвоночнику, и мне захотелось большего.

Я открыла глаза и посмотрела вверх, чтобы увидеть ярчайшую звезду над головой. Полярная звезда. И в этот момент я словно вырвалась из сна, в котором никогда не хотела оказаться. Беллами только что прикончил бутылку рома, но я была единственной, кто чувствовал себя пьяной. Звездное небо над головой закружилось, когда я заметила губы Беллами на своих и свои руки под его туникой. Это был момент, когда ко мне, наконец, пришла ясность. Не было сомнений, что я всегда что-то чувствовала к Беллами. Но это было то, чего я никогда бы не сделала. Так зачем же я это делала?

Беллами не был единственным, кто пережил разрушение проклятия, потому что у Беллами не было моего сердца. У Майло было. Я отдала свое сердце Майло. Так что, черт возьми, я сейчас делала? Это была не я. Это была не Катрина. Но пока я боролась с голосом в своей голове, я, наконец, нашла ее.

Я быстро отстранилась и прижала ладони к губам.

— Прости, — пробормотала я. — Не знаю, что делаю.

Беллами казался очарованным. Он потянулся к моему лицу и нежно провел ладонью по щеке.

— Это было не для показухи, любимая, — произнес он с пьянящей улыбкой.

— Я знаю, и мне жаль! — огрызнулась я, понизив голос.

Беллами склонил голову набок, все еще глядя мне в глаза.

— Знаешь, это самое странное. У тебя самые красивые голубые глаза. Синие, как море. Бьюсь об заклад, именно поэтому я тебе все рассказал. Потому что ты похожа на море.

Я почувствовала, как мое сердце упало. Мои глаза не были голубыми. Что бы со мной ни происходило, это явно было не то, чего я хотела. Но я не знала, как это остановить.

— Но подожди, да. Теперь они снова становятся коричневыми. — Беллами выпрямился, его голос стал громче, отчетливее и более сдержанным. — Ты… ты — одна из них?

— Одна из кого, Беллами? Расскажи мне, что ты знаешь, — потребовала я. На этот раз говорила только я, полная отчаяния.

— Ты — та, кем бы ни была женщина, появившаяся на корабле моего отца… У нее такие голубые глаза. Всегда. Но они становятся темно-синими. И он становится ее марионеткой. Ты контролируешь меня?

— Нет, — сказала я, — я имею в виду, не нарочно. Я не знаю, что со мной происходит.

— Так вот почему ты прыгнула в воду той ночью, не так ли? — Беллами встал, глядя на меня так, словно я была какой-то инопланетянкой. — Ты — сирена. Настоящая?

— Нет. Я имею в виду, да. Я имею в виду, я не знаю. — Мои слова прозвучали как судорожные вздохи.

— Это значит, что я не был сумасшедшим. Я знаю, что видел на корабле отца, — Беллами повернулся ко мне спиной и отошел на несколько шагов к правому борту корабля.

— О чем ты говоришь? — В отчаянии произнесла я, следуя за ним. Он проигнорировал меня. — Пожалуйста! — Я потянулась к его руке.

— Почему? — Он отдернул ее. — Ты все равно будешь манипулировать мной? Давай, снова превращай меня в свою марионетку и околдовывай.

— Беллами, я обещаю, я не пыталась…

— Нет, — произнес он. — Оставь меня в покое. — Сжав челюсти и наморщив лоб, он мягко оттолкнул меня, спускаясь по ступенькам к своей каюте. Как только он скрылся из виду, я тихонько прислушалась, не хлопнет ли дверь его каюты. С жжением в груди я подняла глаза к звездам, которые только что наблюдали за всем этим. И я никогда не чувствовала себя более одинокой и потерянной.

23. Послание в бутылке

Катрина

Я все гадала, как мне вернуть доверие Беллами, и гадала, действительно ли мне это нужно. Но какая-то часть меня, по крайней мере, должна была знать, что он не ненавидит меня.

Завтра мы должны были зайти в порт Нассау, и я больше всего на свете надеялась, что каким-то образом найду там Майло. Но как мне смотреть на него после того, как я только что поцеловала Беллами? Даже если в основном это была не я… а какая-то часть меня. Моя сторона сирены оказалась сильнее, чем я думала. Но у нее не было собственных желаний. Она просто заставляла меня действовать в соответствии с теми темными силами, которые у меня уже были. И это я ненавидела больше всего. Это сделало меня смелой, подлой и эгоистичной. И она знала, как одолеть меня.

Я отправилась на поиски МакКензи. Они с Ноем спали где-то под палубой, но я не знала точно, где именно. Спустившись в глубины темного корабля, я поискала их, держа в руках фонарь, который взяла с собой сверху, чтобы лучше видеть. Я проходила мимо рядов гамаков и спальных бараков, пока мое внимание не привлекла рука, подзывающая меня. Это была МакКензи, лежавшая на полу на груде одеял. Ной лежал, прислонившись спиной к стене, свесив голову набок, когда спал.

— Не возражаешь, если я присоединюсь? — прошептала я.