Чтение онлайн

Мне потребовалось все мое мужество, чтобы не вздохнуть с облегчением. Но когда она снова повернула голову, чтобы посмотреть на меня, у меня внутри все перевернулось, и я застыла с неприятным чувством. Она лукаво улыбнулась мне, и в ее взгляде сразу все стало ясно. И то, как она теребила ожерелье из русалочьей чешуи на своей шее, чтобы привлечь мое внимание, было неслучайно. Она знала, кто я такая. И она только что спасла меня… то ли потому, что я была ее внучкой, то ли потому, что я была пешкой в ее плане, я никогда не узнаю. Возможно, и то, и другое.

Какой бы ни была причина, я наблюдала, как она оттаскивает Вальдеса и убеждает его, что я не та, за кого — или за что — он меня принял. Беллами повернулся ко мне, когда я споткнулась, пытаясь выровнять свое прерывистое дыхание, которое грозило выдать меня.

— Это твой шанс. Уходи сейчас же и никогда не возвращайся сюда, — сказал Беллами, застав меня врасплох. Его тон был каким угодно, только не нежным.

Я обернулась, сбитая с толку.

— Если ты так сильно меня ненавидишь, почему пытался защитить меня только что?

— Я не испытываю к тебе ненависти, — пробормотал Беллами, — но я никогда не смог бы быть с сиреной. Я видел последствия этого, — он взглянул на своего отца, который все еще был занят разговором с Корделией. — Как я уже говорил тебе, моя дорогая, моя единственная любовь — это море. А не демоны, обитающие в нем.

— Что ж… спасибо, наверное, — сказала я, слегка обиженная его последними словами. — Но не волнуйся, мне здесь не место, так что, надеюсь, ты больше никогда меня не увидишь.

— Это было бы к лучшему, — сказал Беллами и, наклонившись вперед, поцеловал меня в лоб. Я никогда не чувствовала себя более сбитой с толку, но не задавала вопросов. Беллами был загадочен, как само море, и я никогда до конца не понимала, что он чувствует. Но это не имело значения, поняла я, когда очнулась от оцепенения. Майло.

Словно прочитав мои мысли, Беллами добавил еще кое-что.

— Кроме того, я бы не хотел, чтобы твой Майло упустил такой приз. Он знает, кто ты?

Я склонила голову набок, думая, как лучше ему ответить.

— Он знает это лучше, чем кто-либо другой, — сказала я. Но что-то не давало мне покоя. Конечно, именно Майло настоял на том, чтобы я приняла свою русалочью сторону. Но знал ли он об этой эгоистичной, коварной стороне, которая сопутствовала мне? Этого я не знала. И я задумалась, что произойдет, когда он увидит меня с другой стороны. С той стороны, которая подпитывалась страхом и желанием, не проявляла сострадания и заставляла меня делать то, на что я бы никогда не решилась. С той стороны, которую я все еще не знала, как контролировать.

— Будь осторожна, сирена. — Беллами понимающе кивнул, когда я отвела от него взгляд.

— И ты тоже, — предупредила я. У меня мелькнула мысль сказать ему, что когда-нибудь мы снова увидимся. Но я подумала, что будет лучше оставить эту информацию при себе. Бросив последний взгляд на Беллами, я повернулась и направилась в сторону Нассау, полная решимости отправиться на поиски Майло, остальных… и, надеюсь, себя.

Не успела я уйти далеко от гавани, как не могла отделаться от ощущения, что кто-то идет за мной по пятам. За мной послышались шаги, и я резко обернулась, когда мимо пронеслись тени. А потом темная фигура затащила меня в переулок, заваленный гниющей рыбой и старыми ящиками, зажав мне рот рукой, чтобы заглушить крики.

26. Неразбериха

Майло

Церковный колокол издал свой жалкий перезвон, это было похоже на очередной пистолетный выстрел. Я больше не мог слушать, как разбивается сердце мальчика. Встав, я приложил все усилия, чтобы справиться со стеснением в груди и жжением в глазах, поскольку намеревался покинуть это место, полное ужасных воспоминаний. Начнем с того, что мне не следовало приходить сюда.

Уходя, я услышал отчаянные крики самого себя, подростка. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы вспомнить ужасную сцену, развернувшуюся у меня за спиной. Я слышал, как сломленный мальчик боролся с членами экипажа, которые тащили его на корабль за руки. Один из мужчин, схватившихся с ним, ударил его по лицу, рассекая кожу над левым глазом. Я дотронулся до шрама на брови, будто чувствовал, что это происходит точно так же.

— Осиротевшему мальчику нужен дом, а «Сирене» нужен хороший штурман. — Вальдес усмехнулся с такой резкостью в голосе, что у меня внутри все перевернулось и тогда, и сейчас. — Добро пожаловать в команду, Харрингтон.

— Нет! — Я вздрогнул, услышав, как дрогнул мой голос. — Я не пират. И я им не стану!

— Учитывая, что тебе нечего терять в этом поганом городе, и ты разбираешься в картах не хуже своего отца, я бы сказал, что ты такой же пират, как и мой собственный сын, — Вальдес повернулся к мужчинам, державшим мальчика за руки с обеих сторон, оттаскивая его от безжизненного тела отца. — Отведите его пока на гауптвахту, ребята. Он скоро придет в себя.

Казалось бы, странно думать, что эта сцена может разворачиваться в оживленной гавани — похищение… только что убитый человек, лежащий в луже собственной крови. Но это был Нассау. Здесь не было правил. Такое безумие было нормой.

— Не волнуйся, мальчик. Дейвен Харрингтон был не тем человеком, за которого ты его принимаешь. — Вальдес последовал за членами экипажа, заставляя меня, младшего, подняться по трапу.

— Заткнись, ублюдок! Не произноси имени моего отца! — Пока юный Майло кричал от гнева, появился другой член экипажа Вальдеса, чтобы избавиться от тела моего отца. Он сбросил труп в воду, пнув его так, словно тот был не более чем мешком с мокрым песком.

Мне пришлось отвести взгляд. Я заставил себя сделать еще один шаг вперед. Я не мог оставаться здесь ни на секунду дольше. И мне нужно было найти корабль, чтобы убраться с этого проклятого острова и найти Катрину. Когда мой разум бушевал, как необузданное море, я думал о ней. Я хотел сказать ей, что она стоила каждого из этих мучительных воспоминаний. Если все это привело меня к ней, то оно того стоило.

Я постоянно думал о ней. Если — когда — я найду ее, я буду целовать ее до тех пор, пока она не перестанет дышать. Я обниму ее так крепко, что сам Посейдон не сможет ее оторвать. Она не хотела, чтобы я защищал ее, но я никогда не смогу отпустить ее, если увижу снова.

В этот момент мое внимание привлек звук другого колокола. Это был сигнал корабля, заходящего в порт. Я не должен был обращать на это внимания. Это был звук, который я привык слышать чаще, чем когда-либо. Но по какой-то причине на этот раз я повернулся, чтобы посмотреть.

Корабль быстро приближался, и паруса, наконец, были убраны, чтобы замедлить его ход. Он почти катился по волнам, слишком спокойным для того, с какой скоростью он вошел в порт. Я удивился, к чему такая спешка. Потому что это было единственное воспоминание, которое я не мог вспомнить. Конечно, к этому времени меня уже утянули в нутро корабля Вальдеса, так что кто мог сказать, что я мог забыть в этой суматохе.

Это был корабль меньше, чем галеон Вальдеса, но все же достаточно мощный. Я мог бы даже подумать, что это судно можно реквизировать, но по побитым бортам корпуса было ясно, что оно недавно пережило пару перестрелок. Вот тебе и идея. Я надеялся, что на борту есть хороший плотник, ради капитана.

Я наблюдал, как бросили якорь, и команда бросилась убирать паруса, закреплять такелаж и все остальное, что было необходимо, прежде чем сойти на берег. Я насчитал небольшую команду из примерно пятидесяти человек, которые заполонили доки, горя желанием ступить на сушу через, бог знает, сколько времени. Но именно капитан заставил меня по-другому взглянуть на него.