Чтение онлайн

Конкурс юных скрипачей проходил в Веймаре раз в четыре года. Кроме него они с бабушкой участвовали еще в пяти-шести подобных мероприятиях. Обычно Мирра получала первую премию. Иногда ей даже стыдно было перед Леркой. Та встает в шесть утра каждый день, без выходных. Бегает, потом растягивается, потом идет на каток тренироваться. Каждый день. Даже в школу не ходит, потому что все время тренируется. Ей успехи достаются с таким трудом! А она… Ест что хочет, и все равно худая. Конечно, занимается по четыре часа в день, но играть на скрипке для нее — как дышать. Она старалась выполнить все, что требовал Станислав Адамович. Но занятия всегда проходили так интересно, что она не чувствовала усталости. Ну… почти. Ее наставник часто снимал маленькие круглые очки и бормотал в огромную белоснежную бороду:

— Это… Дар, девочка. Дар…

Старый скрипач очень любил свою ученицу. Он даже поделился с ней самым сокровенным — исследованиями жизни и творчества загадочного композитора и скрипичных дел мастера Мирра Тимаша. Это его мелодию она будет играть завтра на конкурсе. А Лера будет танцевать свою произвольную программу. Правильно: «катать программу». Фигуристка все время ее поправляет. Но разве можно так сказать про Войсковицкую? Она не катается — она летит, летит вслед за поющими руками…

Поезд нес их с бабушкой в Веймар и они пели от радости любимую песенку:

Фигуристка выполнила все поклоны, подняла руки вверх, помахала зрителям. Лера улыбалась, потому что знала — мама сидит у хрипящего телевизора в Питере и смотрит на нее. Надо улыбаться. И… и надо что-то делать! Перед глазами мелькали яркие круги, ноги тряслись так, что ей казалось — все это видят… Она попробовала наклониться, упереться ладонями о согнутые колени, сделать несколько глубоких вдохов. Помогло. Смогла оттолкнуться и доехать до стоящего у борта с чехлами для коньков Роберта Вахтанговича.

Его кожаная куртка пахла головокружительно вкусно! Куртка была особенной. Она пахла полынной горечью после неудач и сладкой ванилью после победы! Вот такая волшебная кожаная куртка, которую Роберт Вахтангович неизменно брал с собой на все соревнования. Неужели он знал о ее чудесном свойстве? Наверное, догадывался.

— Давай, ягоза, как я тебя учил — два глотка — три вдоха, — пробормотал Роберт Вахтангович, протягивая ей бутылочку с водой.

Голос тренера был мягким, спокойным. Вот откуда он знает, что ей стало нехорошо? Лера послушно пила из бутылочки и дышала. Вода была упоительно вкусной! И радость вдруг прорвалась сквозь все ее существо, потому что она все сделала! Роберт Вахтангович был внешне спокоен, но она знала, что он очень ей доволен. Во-первых, она его уже изучила, а во-вторых, «ягоза» в лексиконе тренера было синонимом «звезды»!

Санкт-Петербург

Паганини (полгода назад)

Тренировок в честь переезда на новую квартиру никто не отменял… Поэтому пришлось и тренироваться, и до глубокой ночи распаковывать коробки. Конечно, мама старалась все делать сама, но нельзя же оставаться в стороне! Тем более что хлопоты были приятные, что ни говори.

Сегодняшнее утро обещало быть просто чудесным! Во-первых, они почти обустроились, а во-вторых… Во-вторых бывает очень редко, но сегодня… Сегодня — выходной! Она, конечно, сбегает в зал, растянется у станка, но больше ничего делать не будет. Вернется мама с работы, и они погуляют. Еще надо послушать музыку — для новой программы пока так ничего и не выбрали. Можно посмотреть телевизор. Он, правда, шипит, но ничего. Скоро она выиграет, и они купят с мамой новый — самый большой! Жидкокристаллический. Но главное — она будет спать! Столько, сколько захочет. Особенно если этот вой за стенкой все-таки прекратится…

Лера посмотрела на часы — десять. Звуки то поднимались вверх, то опускались вниз. И так уже минут сорок, наверное. Нет… Нет, нет, нет! У нее выходной! Единственный! Мама, которая всегда сдерживала ее взрывной характер, ушла на работу. Так что вздыхать и причитать: «Ну что ты, доченька… Ну как же так… Лерочка, ну неудобно же, — потерпи, это неприлично», — было некому.

«Ну все, Паганини, — тебе конец!» Девочка натянула шорты, майку, и выскочила на лестничную площадку — злая и растрепанная. Кто-то выходил курить — в банке на подоконнике еще дымились окурки.

— Фу! Гадость какая….

Настроение совсем испортилось. Хотелось набрать в легкие побольше воздуха, чтобы на одном дыхании выдать все, что она думает о гаммах по утрам, но вместо этого пришлось зажать нос и постараться не дышать вовсе.

— Черт! — рука потянулась к звонку и… застыла.

Сначала нудные гаммы прекратились. Что-то зашуршало, а потом… Потом запела скрипка. В эту мелодию невозможно было не влюбиться сразу и навсегда. Девочка слушала и понимала, что не сможет ее забыть. Внутри защемило, в носу защипало. Она плакала. Только что она собиралась объяснить Паганини, что у нее выходной, а теперь стояла на лестничной прокуренной площадке с занесенной над кнопкой звонка рукой и даже не вытирала слез.

Мир исчез. Перед глазами, насколько хватает глаз — белый лед. Звуки льются, и в такт этой волшебной музыке она летит и кружится…

Это она! Музыка для произвольной программы!

Лера решила, что достанет фонограмму, даже если придется стоять перед Паганини на коленях. Ну или дать по морде — это уж как получится…

За дверью уже минуты три как было тихо. Слезы высохли, вместо них пришла решимость и жажда деятельности. Девушка позвонила.

Наверное, юная спортсменка не рассчитала сил, и кнопка… заела! Мерзкий звонок орал, а кнопка обратно не отжималась.

— Кто там? Кто там?

Лера не могла ответить, потому что не слышала.

Наконец дверь на цепочке приоткрылась. Девочки уставились друг на друга.

«Паганини» была чуть пониже ростом. Худенькая. В огромных очках и двумя заплетенными косами до самого пояса, она казалась намного младше своей ровесницы. Юная спортсменка стригла непослушные чуть вьющиеся волосы по плечи и стягивала их в хвост жесткой резинкой — чтобы не мешали тренироваться.

Девочка со скрипкой исчезла, так и оставив дверь приоткрытой. Вернулась скрипачка уже с отверткой. Ловким, явно отработанным движением поддела звонок. Наступила тишина. Стало как-то… очень тихо. В ушах, правда, еще звенело.

— Вы извините… Он у нас заедает. Мы с бабушкой стучим, а больше к нам никто и не ходит…

— Ясно.

Паганини выглядела настолько трогательно и безобидно, что спортсменка растерялась. Она привыкла… С волками жить — по-волчьи выть. Никто тебя не любит, особенно, когда ты успешна. Надо выживать. Отстаивать свое место под солнцем. Осознавать, что в лицо тебе мило улыбаются, а за глаза ненавидят. Радуются твоим провалам. А тут…

— Простите… А..?

— Ну да. Чего я приперлась?

— Ннет… То есть… — огромные глаза внимательно посмотрели на Леру.

Секунду девочка думала, потом решительно распахнула дверь своей квартиры:

— Проходите, пожалуйста!

В коридоре было темно, пахло чем-то старым и забытым. Паркет тихонько скрипнул.

— У нас… Лампочка перегорела. Вы извините…

— Слушай… Сколько тебе лет и как тебя зовут?

— Мирра. Мне семнадцать.

— Отлично. Я — Лера. Давай уже познакомимся и кончай мне выкать! Не закрывай дверь, я сейчас приду, ок?